ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Думаю, гостья из Польши, а я нагрубил. Стыдно. В особенности
это слово, соболезную, с неправильным ударением сказанное, подей-
ствовало. И потом эта ссора, если вдуматься, совсем не из-за чего
произошла. Ну, обратилась фамильярно, но она же женщина, тем бо-
лее из Польши. Дай, думаю, попробую ещё раз извиниться.
Подошёл к ней, к этой паненке, а она, уже ожидавшая меня, как
понесёт на чистом и родном: «Что? К даме с левой стороны? Позор!
Мальчишка! Тебе сколько лет? Четырнадцать? Шестнадцать? У тебя
– 84 –
паспорт-то есть? Щенок! Молокосос! Ты мне в сыновья, во внуки го-
дишься. Пшёл вон! Вон пошёл!».
Представьте, идём рядом, и всё происходит на ходу. От этих её
слов я опешил. Опомнился только после слов: «Сейчас тебя в мили-
цию сдам. Скажу, что ко мне пристаёшь». И то, только потому, что
испугался. Остановился, а она пошла дальше.
– Ты обещал про работу, а рассказываешь, Бог знает что. А я
стою, слушаю, – вставила Полина Петровна и, сказав. – Мне нужно
холодильник разморозить. Да, думать, что на ужин готовить, – ушла
из комнаты на кухню.
– Ну, не желаете, не буду, – проговорил раздосадованный Фё-
дор, которому хотелось досказать.
Он уже собрался вставать с дивана и идти в другую комнату спать,
как Максим, глаза которого горели огнём внимания, остановил его.
– Расскажи. Мне расскажи.
Невольно подчиняясь, Фёдор откинулся на спинку дивана и
продолжал:
– Встреча вторая. Сутенёрша. – Торжественно объявил он.
– Кто? – Робко спросил Максим, но старший брат не ответил и
повёл повествование дальше.
– Сегодня утром, возвращаясь с прогулки, снова встречаю эту
паненку. Кинула она мне в руки свои продукты, попросила проводить
до подъезда. Недалеко, в панельной девятиэтажке живёт. Пошёл. Ин-
тересно всё-таки, что за птица. И потом, почти, по пути. По дороге
случился разговор:
– Как вас зовут? – Фёдор. – Хорошее имя. – Мне тоже нравится. –
Что делаете? Чем занимаетесь? Учитесь или работаете? – А вот этого,
говорю, я вам не скажу. – Боитесь? – Боюсь. – Испугались потому, что
обещала в милицию сдать? – Угадали. – После этого, она мне предста-
вилась Ольгой, показала своё окно, рассказала, как вселялась. Сказала,
что живёт с мужем, но уже в разводе и скоро переезжает.
Подошли к подъезду, взяла из моих рук свои продукты и как
бы невзначай спросила: «Фёдор, вы никогда не занимались силовой
гимнастикой»? Говорю – нет времени на это. «Очень жаль, вам обя-
– 85 –
зательно, надо будет заняться. У вас интересная внешность и вы мо-
жете за вечер иметь сто, а за ночь двести. Я вам помогу. Сделаю вам
карьеру».
И говоря уже не Максиму, а как бы вслух рассуждая с самим со-
бой, Фёдор сказал:
– Только деньги на уме, кроме денег ничего. Как неразумно, как
глупо живут. Всё у них просто.
– Подожди, я так и не понял, – заговорил Максим, стараясь ра-
зобраться в витиеватой речи брата. – Какую работу тебе предлагали?
– Проституткой, – резко ответил Фёдор, удручённый непонят-
ливостью собеседника.
Встав с дивана и собираясь уходить, он вдруг сел на стул, стоя-
щий у двери, и ухватившись за хвост новой мысли, мелькнувшей в го-
лове, стал про себя рассуждать, надеясь за хвост вытащить и всё тело.
«Проститутка, – рассуждал он, – это не та и не тот, точнее, не
только та и не только тот, кто торгует, продавая себя. Но, это так же и
та, и тот, кто покупает. Это люди одного уровня, ягоды одного поля.
Всё это, конечно не новость, но почему я отчётливо понял это только
теперь? Потому ли, что меня хотели купить, а точнее продать? Да.
Только поэтому».
В этот момент, открыв дверь и вытирая руки о фартук, в ком-
нату вошла Полина Петровна. Протянув старшему сыну руку, радо-
стно сказала:
– Если с работой не обманываешь, поздравляю.
Фёдор поднялся со стула и, засмеявшись, пожал протянутую ру-
ку. После чего, перестав смеяться и не выпуская протянутой ему руки,
с обидой в голосе сказал:
– Тебе всё равно, где, кем. Лишь бы знать, что сын числится ра-
ботающим и можно об этом рассказать подругам. Ты ушла, не дослу-
шала. Проституткой предложили работать, а ты – «поздравляю».
– Что ты?
– Точно. Сто рублей за вечер, двести за ночь.
– 86 –
– Ой, – испуганно, словно это уже решено, вскрикнула Полина
Петровна и как бы даже с брезгливостью высвобождая свою руку из
сыновней, умоляюще запричитала. – Что ты, что ты! Откажись! Ни-
какие деньги не нужны. Кусок в горло не полезет. Уж лучше не рабо-
тай совсем.
– Ну, вот, – снова засмеялся Фёдор. – То поздравляю, то откажись.
– Да, ну тебя. Придумаешь вечно, – сказала матушка, совершен-
но уверенная в том, что сын её разыграл.
Махнув в его сторону рукой, подошла к рюкзаку и принялась
его завязывать.
– Максим, стипендию дали? – Спросила она у младшего, испы-
тывая перед ним неловкость из-за того, что позволила Фёдору вести