Чтение онлайн

– Пошлите туда кого-то. Узнайте хотя бы что-то. Пожалуйста. – умоляла я Миро, а он усмехался, глядя на меня.

– Цыгане устроят им горячий прием, они справятся. Там целая толпа вооруженных людей. Очень скоро огонь погаснет, все твари будут убиты, вонючему олигарху Лебединскому нас не одолеть. Сколько уже пытался. Кишка тонка. У нас с ним каждая собака воевать будет, каждый камень. Это наша земля. Они за смертью сюда пришли, землю удобрять. И пусть об освобождении рассказывают своим тупым женам. Идите в дом, здесь слишком холодно – замерзнете. Я Ману с таких лет знаю, – он опустил руку ниже колена, – уже тогда он был опасен для своих сверстников. Мой брат обучал его драться, стрелять, ездить верхом, и я готов поспорить, что у Лебединского и его утырков ничего не выйдет!

– Там что-то происходит, слева огонь потушили, но, – крикнул кто-то, – полыхает правое крыло дома.

От того, что происходило там зависела и моя жизнь, но меня это почти не волновало. Я боялась, что он уже давно погиб там, за кирпичными стенами, а я об этом не узнаю, не увижу его больше, не успею ничего сказать. Мы с ним так мало говорили. Мы тратили все силы на беспощадную войну и ненависть, и я устала ненавидеть, я устала вечно воевать. Я хотела сдаться.

Когда в очередной раз вернулась к себе, Мира помогла мне раздеться, и я осталась в одной мужской рубашке по колено. Пока она расчесывал мне волосы, я всматривалась вдаль до слез и жжения в глазах, прислонившись к холодному стеклу ладонями и всхлипывая каждый раз, когда все еще видела пламя и представляла, что там сейчас происходит. Я знала своего отца и знала, что он прислал убийц и они никого не пощадят. Оставалось только молиться. За цыган… за моего цыгана, чтоб он выжил, и чтобы он…убил людей Лебединского. Боже! До чего я дошла!

– Тебе нужно отдохнуть, Оля, ты нормально не спала несколько суток. Утром все станет ясно.

Но я её не слушала. Я молилась. Да, я молилась о нем Богу, я просила Черта и взывала к тем богам, которых и вовсе не знала. Пусть он выживет. Я готова сломаться и опуститься перед ним на колени. Готова принять свою участь, самой ничтожной подстилки цыгана, только пусть живет. Я не выдержу ещё одну потерю. Я не могу потерять его в третий раз.

Слышишь меня, Ману Алмазов? Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне целым и невредимым. Вернись ко мне живым! Пусть весь мир сгорит в чертовой бездне, а ты держись там ради меня!

Ближе к рассвету мои пальцы начали примерзать к стеклу, а ноги окоченели от холода, но я не чувствовала боли, я смотрела на Огнево до едкой боли в глазах…и я самая первая увидела, как открылись ворота и группа людей пошла в сторону охотничьего дома на холме. По мере того, как они приближались, мое сердце билось все медленней и медленней. В Огнево всё ещё полыхали пожары. Я не знала, что это означает.

А потом я почувствовала, как сердце начало биться быстрее и ещё быстрее. Не знаю, что это было. Возможно потом, когда-нибудь я это пойму, но я бросилась босиком по лестнице вниз, пробежала мимо цыган, толкнула дверь и ринулась к воротам по снегу.

Мужчины умолкли, все обернулись ко мне, даже Миро приподнялся в седле и не мог произнести и звука.

– Черт меня раздери! Вы видите это так же, как и я? – спросил кто-то тихо.

– Кровавые волосы…да это же…

– Тихо, мать твою! Я отродясь не видел такого дьявольского цвета.

– Барон! – раздался голос дозорного с вышки, – Ману приближается к дому с нашими! Победилииии! Открывайте ворота! Мы победили проклятого мажора, проклятую свинью!

Я почти их не слышала из-за завывания ветра, стояла в снегу и смотрела на ворота, на то как они медленно расходятся в стороны, и черный конь цыгана скачет прямо на меня, пока не стал на дыбы, осажденный своим хозяином, и не замер, как вкопанный.

Всадник в маске смотрел на меня, а ветер беспощадно трепал мне волосы и бросал хлопья снега в лицо. Он застыл, как и все его воины.

– Ману!

Резко соскочил с коня, и я побежала онемевшими от холода ногами… к нему, по снегу, и бросилась в объятия. Он прижал к себе рывком так сильно, что у меня хрустнули кости и подогнулись колени. Подняла голову, вглядываясь ему в глаза, сдернула маску и обхватила ладонями его холодное лицо, не понимая, что по щекам катятся слезы.

– Ждала меня, – выдохнул мне в губы не вопрос, а утверждение и подхватил на руки, накрывая плащом.

Осмотрел своих воинов:

– Ублюдки мертвы. Их кишки жрут мои псы. Теперь это твой дом Миро. За то что остался верным и стерег мою женщину!

– Потери?!

– Десять человек…убили троих женщин. Твари! Не простим!

– Вы весь в крови, мой баро. Зови Миху!

– К черту Миху, – крикнул Ману и снова посмотрел на меня, а я протянула руку, стирая кровь с его щеки, содрогнулась увидев жуткий порез от ножа у виска. Кровавый след потянулся от моих пальцев по широкой скуле к губам, цепляя нижнюю, чувственную, слегка потрескавшуюся от холода. Жуткая улыбка, застывшая на его изуродованном лице, больше не пугала меня, сквозь стекло слез смотрела, как под моими пальцами остаются кровавые дорожки, и снова посмотрела в глаза, а он приподнял меня выше и сильнее прижал к себе, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.