Чтение онлайн

— Ты вздумал задобрить меня своей тарабарщиной? — с недоброй усмешкой спросил он. — Воображаешь, что раз выучился грамоте, то можешь надувать кого угодно?

— Вы боитесь иглы?

— Ни черта собачьего я не боюсь! Видывал и не такое снаряжение. Так что давай, щенок, твори свое черное дело и благодари Господа, что у меня связаны руки.

Грейвз понимающе улыбнулся, решив быть снисходительным к раздраженному больному, и, плеснув на ватку немного спирта, продезинфицировал место предполагаемого укола.

— Вам вводили когда-нибудь пенициллин, мистер О'Киф? — спросил он, слегка шепелявя.

И Рэмзи захотелось ударом стула по голове излечить его раз и навсегда от всех дефектов речи.

— Нет, — проворчал он, не слишком понимая, о чем, собственно, идет речь. С отвращением следил он за колдующим над его рукой медиком. И когда игла проколола кожу и уровень жидкости в стеклянном цилиндре стал быстро уменьшаться, обжигая изнутри одеревеневшую руку, злобно выругался, кляня тот час, когда покинул борт «Морской ведьмы».

— Ну вот, — удовлетворенно вздохнув, произнес врач, — теперь все в порядке. Ну как? У вас есть еще желание разделаться со мной?

— Развяжи руки и убедишься воочию, — проворчал О'Киф.

— Ну уж нет, — усмехнулся Грейвз. — Себе дороже давать волю такому нервному пациенту. А впрочем, давайте проведем эксперимент. Вы дайте мне слово вести себя прилично, а я развязываю вам руки. Идет?

Рэмзи угрюмо кивнул, и доктор склонился над кроватью, развязывая кожаные ремни. И вдруг его брови удивленно поползли вверх. Он увидел, как изогнулись толстые металлические прутья, испытавшие на себе силу рвущегося на Свободу пленника. Вздрогнув, он отскочил в сторону, а О'Киф с удовлетворением потер слегка онемевшие запястья освобожденных рук.

— А где мои вещи? — спросил он, с улыбкой глядя на испуганного Грейвза.

Тот молча кивнул в сторону аккуратной стопки на стуле, где была сложена одежда, а какой-то большой желтый пакет лежал рядом со стулом на полу. Но Рэмзи неожиданно заметил на его руке небольшие серебристые часики чрезвычайно тонкой работы и, крепко схватив за запястье, стал с любопытством рассматривать диковинный механизм. Никогда еще он не видел такой хитрой маленькой машины, Тонкими черточками без цифр были обозначены часы, стрелки же не равномерно бежали по кругу, а перепрыгивали с деления на деление, словно живые.

«Хитроумная штуковина», — покачал он головой.

— Что вы делаете, сэр? — нервно дергая рукой, испуганно спросил Грейвз. Он, вероятно, решил, что Рэмзи задумал что-то недоброе. Но тот, не обращая никакого внимания на его испуганную физиономию, продолжал с восхищением изучать маленькие часики.

И только налюбовавшись ими вдосталь, отпустил руку Грейвза и, спокойно подняв на того глаза, спросил:

— Где я нахожусь?

— На борту катера Багамской воздушно-морской спасательной ассоциации, сэр.

— Так это судно предназначено лишь для спасения? — удивился О'Киф.

— Да, сэр.

«Какя странная посудина! — подумал Рэмзи. — И какой чепухой промышляют здешние людишки».

— А куда мы идем? — спросил он, недоверчиво покачивая головой.

— На Крукед-Айленд, сэр.

Это название ничего не говорило О'Кифу. Но судя по всему, он действительно попал в будущее. Неясно лишь — в какое столетие. И это предстояло выяснить самому, чтобы не вызывать излишних подозрений у этих надутых, спесивых лекарей.

Неторопливо одеваясь, он дивился про себя тому удобству, с которым устроились окружающие его невзрачные человечки в своем странноватом веке. Легкие изящные медицинские инструменты, маленькие хитроумные часики, тонкие металлические стены — все говорило само за себя и вызывало уважение к их кропотливой изобретательности. Мучила лишь неизвестность: как далеко занесло его в будущие века, сколько столетий отделяет его от бегущей по волнам «Морской ведьмы»?

Все еще ныла ушибленная спина, поминутно напоминая ему о совершенном безрассудстве. И все же он верил, что легкий ушиб не слишком большая цена за возможность побывать в будущем и начать жизнь заново.

Взяв в руки желтый пакет, он вдруг вспомнил, что уже держал в своих руках нечто подобное, хоть и было это несколько столетий назад. Тогда в нем лежали алмазы Тесс. И это поразительное сходство навело его на мысль, что, возможно, он угодил именно в то время, из которого чуть раньше выпала жена Дэйна. Он вздрогнул от радостного предчувствия и поспешно распечатал желтый пакет.

Внутри оказались его вещи. Рэмзи поднес к уху свои часы и прислушался. Они стояли. Похоже, внутрь попала вода. Опустив их в карман, он проверил зачехленные ножи и осмотрел запальное устройство пистолета. Все в порядке. И, удовлетворенно вздохнув, О'Киф засунул пистолет за пояс. Рука, скользнувшая по грубой материи куртки, ощутила приятную тяжесть зашитых за подкладку монет. И Рэмзи радостно подивился их сохранности, искренне восхитившись честностью команды катера. Водрузив на шею тяжелую золотую цепь, он приветливо посмотрел на Грейвза.

— Откуда у вас эта цепь? — осмелился тот задать вопрос, ободренный мягкой улыбкой.

— Выиграл в карты, — сухо ответил О'Киф, умолчав о той кровавой схватке, когда проклятый испанец едва не завладел его достоянием, но сгоряча наткнулся на клинок Рэмзи и подавился своей вонючей кровью.

— Я вижу, сегодня вам получше, — заметил Грейвз, наблюдая за тем, как гость натягивает свои высокие ботфорты.

Рэмзи с насмешкой посмотрел на него и тут же резко вскочил на ноги, любезно склонив голову в сторону двери.

В каюту вошла виденная им вчера рыжеволосая красавица. Она остановилась у столика и осмотрела О'Кифа с ног до головы, затем перевела взгляд на Грейвза.

— Капитан хочет вас видеть.

— Хорошо, мэм. Уже иду, — кивнул тот и слегка покраснел, проходя мимо Пенни.

Рэмзи остался с посетительницей наедине. Несколько мгновений они с любопытством разглядывали друг друга. Для него это была первая встреча с женщиной неведомого столетия. И он испытывал священный трепет.

Под легкой одеждой угадывались округлые формы тела. Стройные изящные ноги радовали глаз. И Рэмзи подумал, что Бог, несомненно, любит женщин этого века, раз позволяет им так легко и соблазнительно одеваться. Ему же она казалась поистине прекрасной и совершенной, воплощением божественной грации и изящества. Сама красота сошла с небес, чтобы доставить удовольствие Рэмзи.