Любовь стоит того, чтобы ждать
Шрифт:
Ведь смысл подобных испытаний был не в том, чтобы показать свою гордость.
И я это понимала. Да и не было в этот день ничего такого, чего бы я уже не делала. И от чего не научилась мысленно закрываться. Пожалуй, я дрогнула лишь дважды… Когда поняла, что один из анализов будет генетическим — но тут же заставила себя не думать об этом. Не мне за это беспокоиться. И когда пришлось с огромной скоростью отвечать на вопросы пси-техников. Я точно знала, что они ищут мои слабые места и воспользуются этим в последующие дни… И едва заставила себя не пытаться улучшить свой результат.
Даже не потому, что такие попытки сделали бы только хуже. А потому, что заранее для себя решила: пусть бьют по больному. Я собиралась получить от обучения здесь — от каждого проведенного дня — максимум. И расстаться со своими страхами.
Судя по настрою многих кандидатов, они тоже. Многие явно знали, что за испытания их ждут — во взглядах сквозила уверенность и пренебрежение к удивленным окружающим.
Скорее всего, потомственные пилоты и механики. И никто не смог бы запретить их семьям озвучивать, что происходит внутри стен огромного здания, находящегося в мертвом секторе Дилипа, полностью покрытого слоем износостойкого металла.
— Гляди-ка, в этом году сырня самого худшего качества…
Сидевший рядом со мной парень вздрогнул от громкого голоса и резко обернулся к говорившей. Я же продолжила есть.
Во-первых, была голодной.
Во-вторых, спорить в данный момент бессмысленно. С кем? О чем? Равные права (условно равные, я не видела в наших системах ничего на самом деле непредвзятого) были только у кадетов. Мы же пока не получили такого звания, и наверняка нас провоцировали на конфликт.
В-третьих, мне, если честно, было наплевать. Пусть говорят что угодно. Я хотела только есть и спать…
Жутко устала. И от тестов, и от того, что им предшествовало.
Основной космопорт Дилипа (огромный многомиллионник, в самом злачном — нижнем — ярусе, которого я обитала в течение двух последних космических лет) находился на другой стороне планеты. И чтобы добраться до Академии мне пришлось потрудиться. Я толком не спала несколько суток и почти не ела — тем более что во время побега вынуждена была прятаться… Хотя могла и довериться главе, добраться с комфортом, но…
Не могла.
Так что единственное, что мне было сейчас нужно, — это набить желудок, пройти последнее обследование (что-то связанное со скоростью реакций), получить форму и ключ от спальной капсулы и, наконец, помыться.
А осуждающие взгляды, нарочито сморщенные носы и всякая чушь, что говорили вокруг… Мне ли беспокоиться об этом?
Парни рядом принялись возмущаться; я же едва подавила в себе потребность облизать тарелку, на которой была самая вкусная в моей жизни еда и, тайком подглядев за остальными, отправилась с подносом к специальной нише, в которой эти самые подносы исчезали.
А потом сверилась с навигатороми и прошла на нижний этаж для последней на сегодня проверки.
Уже окончательно измотанная, я нашла отсек со своей капсулой. Первокурсники спали в удобных ячейках, в которых мало что помещалось, а вот со второго курса уже можно было рассчитывать на место в комнате.
В капсуле обнаружила форму в специальном ящике и растерялась. Доступа к внутренним коммуникационным системам у меня пока не было — его давали лишь кадетам. А выданный навигатор в итоге привел именно к спальному, но как бы я ни издевалась над ним, отказался показать, где находятся душевые…
И вокруг, как назло, ни души. Наверное, все еще заняты своими делами — моя скорость реакций оказалась сильно скоростной… А я так мечтала снять и правда вонючие тряпки, отмыться и, наконец, расслабиться…
Что ж, пойду искать сама.
Подхватила вещи и бодро двинулась по одинаковым коридорам, пытаясь открыть одинаковые двери… Ни обозначений, ничего — как они во всем этом разбираются? Я сделала уже две петли — жилые помещения здесь шли вдоль коридоров, которые изгибались и закручивались наподобие спирали, — но ничего, похожего на нужное мне место, не обнаружила… Может, они не моются, а покрывают себя специальным составом?
Послышались голоса, и за поворотом я наткнулась на несколько второкурсниц…
Ох.
Спрашивать не хотелось — уж очень… неприятно они на меня посмотрели. Но другого выхода не видела.
— Я… ищу душевые. Не подскажете, где…
Светленькая девушка с капризно изогнутыми губами недоуменно подняла брови и переглянулась со своими подругами.
А потом вполне дружелюбно произнесла:
— Конечно. Ты немного заблудилась… Заверни вон туда и увидишь двери шире, чем остальные.
— Спасибо… — кивнула и пошла в указанном направлении, кусая губы.
Мне показалось, или все они смотрели… как-то странно?
Да нет, бред, с чего им вдруг сдалась какая-то претендентка? У меня просто паранойя.
Впрочем, с моей жизнью это неудивительно.
За указанной дверью — опять без обозначений, у этого явно есть какая-то причина, но разбираться в ней я пока не была готова — и правда было круглое помещение с полками. А дальше вполне привычные мне полупрозрачные кабины, в которых, слава звездам, никого не было. Пусть наш спальный сектор — женский, и я не стеснялась, общаться с кем-либо желания не возникало.
Вспоминая взгляды девиц, я на всякий случай осмотрела двери душевых и внутренние защелки, убедилась, что нигде нет камер или еще каких средств слежения.
И успокоилась окончательно.
Кинула в утилизатор все свое старье — даже если завтра я провалю испытания, голой меня не выгонят, уйду в безликом комбинезоне, который в сто раз дороже и лучше моей одежды, со вздохом предвкушения зашла в кабину. И нажала на кнопку ввода, постепенно превращая поток теплой воды в едва терпимо горячий…