Чтение онлайн

– Ну и быстренько швырни в меня вон ту вазу, она все равно в интерьер не вписывается, командуй мне падать на колени и просить прощения по всем правилам, целуй, и побежали к алтарю, пока снова не начался какой-нибудь кризис, - скорбно предложил Санти.

Ищущее выражение сменилось заинтересованным.

– Вазу? Да, с вазой это ты хорошо придумал… - все так же спокойно кивнула невеста, коротко, рывком перегнулась через подлокотник кресла, схватила вазу с прикроватного столика и стремительно швырнула её в голову жениха.

Тот не успел ни охнуть, ни уклониться - и фарфоровый снаряд, просвистев в воздухе, разбился точнёхонько о его лоб, осыпав некроманта градом мелких осколков и снеся Хрустальный Щит - одно из дюжины защитных заклинаний, которыми он благоразумно накрылся перед "признанием".

– Значит, под корень?
– негромко осведомилась Рита, поднимаясь и медленно наступая на Санти.
– Прямо в руки прыгнул? И все проблемы за чужой счет - разом? Так?!

– Но я же не знал!
– грозный некромант невольно попятился.
– Я думал… Ай! Ой! Уй!

– Ах, он не знал!
– с яростной радостью выкрикнула невеста, колотя его по голове и беспомощно вскинутым рукам тем, что под руку попалось - а попалась почему-то выбивалка для ковров.
– Да ещё думал!!!

– Ой-ой, не бей! И как ты… через все щиты… Ты же… мозгоправ… тебе положено быть спокойной и хладнокровной…

– А я такая!… - пыхтя, сообщила Рита.
– Нельзя копить в себе негатив и сдерживать агрессию, следует выплескивать её на подходящий субститьют, а поскольку у нас его нет…

– Ой! Ай! Рита, легче! Ой! Ух! Меня нельзя бить по голове, это очень ценная часть меня!

– Ничего, сейчас обесценится!

– Рита, Ритуля!
– взвыл Санти.
– Сама подумай, когда это было! Двадцать шесть лет прошло! Даже у убийств существует срок давности! И если бы не эта порча, мы бы с тобой никогда не встретились!

Рита остановилась, задумавшись.

– Вышла бы замуж за Федьку… - поднажал маг.

– А вот и не вышла бы!
– возмутилась Маргарита, но выбивалку опустила.

Ободренный, Санти шагнул вперед, чтобы принести извинения способом, проверенным поколениями мужчин… и получил удар точно промеж глаз.

– О-о-ой!
– болезненно вскрикнул он.
– Сейчас-то за что?!

– А ты думал, я тебя так просто прощу?! А ну иди, иди сюда, я тебя ещё по башке тресну, ишь, вымахал, орясина, некромантище чертов…

Рита от души шлепнула жениха в последний раз, отбросила измочаленную выбивалку и, отдуваясь и пыхтя, рухнула в кресло.

– Ты прав, - после некоторого молчания заявила она, теребя кружевную отделку рукава. Санти потиравший затылок, застыл на месте, стискивая в кулаке ни в чем не повинные четки. Одна из нефритовых бусин с громким щелчком раскололась пополам, и половинки весело запрыгали по ковру.
– Это действительно было долго и скучно. Я только не понимаю, что ты хочешь от меня услышать? То, что ты моральный урод, мерзавец, самолюбец и нарциссист? Так я это тебе уже говорила. А если не хочешь жениться, следовало сказать прямо, а не ходить вокруг да около, щадя мои нежные чувства. С кем не бывает; ну, поспешил, ну, ошибся. Чувства, возникающие в стрессовой ситуации, быстро угасают… Провесь мне портал - и до свиданья.

Санти отмер и окинул невесту скептическим взглядом.

– Не ты ли говорила, что терпеть не можешь, когда люди несут полнейшую ересь, да ещё и твоего одобрения при этом ждут?
– Рита покивала.
– Тогда вот мой совет: купи себе петуха.

– За-зачем?
– от изумления девушка даже заикаться начала.

– Ему мозги полощи, а мои в покое оставь!… Прости. Я хочу на тебе жениться. Но ты… если ты не пожелаешь выходить за меня замуж… - он сглотнул, делая над собой неимоверное усилие, - я препятствовать не буду.

– Правда?
– недоверчиво переспросила Рита.

Санти стиснул четки в руке так, что костяшки пальцев побелели, и коротко кивнул.

– Ах.

– Но ты больше не за кого замуж не выйдешь.

– Ух.

– Тебя я не трону, не бойся.

– Ох.

– Но я убью каждого, кто посмеет положить на тебя глаз. Нет, сначала я вырву ему глаз, а затем убью. А Полю как бывшему другу оторву голову. Я не делюсь. Ни с кем. Никогда. Вот такой я…

– Санти, купи себе курицу, - доброжелательно пожелала Рита, чуточку привстав, - потому что любовь к полосканию чужих мозгов у нас - семейная.

Она одним прыжком вылетела из кресла и повисла на шее жениха, но немного не рассчитала силы - а, может, напротив, всё рассчитала верно - и Санти, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Рита крепче прижалась к нему и подарила жениху, ошарашенному как её поступком, так и падением, горячий поцелуй в лучших традициях Голливудского кино.

– Ну, а теперь, женишок, - чуточку злорадно произнесла она, отстраняясь, - время подбивать баланс…

Дневной свет померк - или это потемнело в глазах? Комната странно качнулась, очертания объектов расплылись, и словно сквозь туманную дымку Санти увидел себя самого, который как раз аккуратно через него перешагивал.

Дымка посветлела, комната качнулась снова - и вместо двух некромантов остался один. Только он не лежал на полу и не шел к двери, а мирно сидел на диванчике напротив невесты, держал в руках топорик… и помнил то, что помнить никак не должен был. Другого себя, другой разговор и Дар - тоже другой.

Словно нить его жизни на миг раздвоилась - а затем снова стала единым целым.

И, кажется, не только его.

Сидевшая напротив невеста казалась невероятно юной, хрупкой и невинной в своем роскошном платье… вот только прическа у неё была странной: справа волосы распущены, слева - убраны в элегантный узел. В левой половине ожерелья мерцали жемчуга, в правой - бриллианты. Слева у платья был квадратный вырез, справа - треугольный. Словом, Маргарита выглядела так, словно подверглась неудачному ритуалу Раздери-и-Сляпай: разделить - разделили, но склеить, как следует, не вышло.

– Это всего лишь одежда, - философски пожала плечами Рита.

Санти не смог бы ответить, даже если бы очень захотел: логичное, подтвержденное фактами и доказательствами объяснение происходящего, неожиданно навалилось на него, как медведь-шатун на незадачливого охотника.

Невеста с профессиональным интересом наблюдала, как постепенно меняется выражение его лица: шок, растерянность, недоумение, снова шок, праведное негодование и, наконец, ярость, прикрытая тонкой плёнкой самоконтроля.