Чтение онлайн

– А можно я буду звать его папой?

Тут обрадовался дядя Толя и сказал:

– Конечно, Диночка, зови меня папой.

Сначала всё было замечательно: они втроём ходили в кино, в зоосад и на лыжах.

Дина гордилась папой и радовалась за маму – мама много смеялась и красиво, нарядно одевалась.

Потом дядя Толя стал куда-то пропадать на несколько дней, мама ходила заплаканная и непричёсанная, Дине она говорила, что больна, и что дядя Толя уехал в командировку.

– Не дядя Толя, а папа, – поправляла Дина маму.

Мама смотрела на Дину каким-то странным взглядом, ничего не отвечала и уходила в кухню или в спальню и закрывалась там надолго.

Потом однажды Дина, придя из школы, застала маму в слезах, а па… дядю Толю кричащим на маму и тоже со слезами на глазах. Он держал в руке кухонное полотенце и то и дело вытирал им глаза.

– А под другими лежать – это тоже не считается?! – Кричал он.

Он повторил это два или три раза, поэтому Дина и запомнила его слова на всю жизнь. Но что они означали, она не знала.

Ещё она запомнила, что в квартире с тех пор надолго застряла какая-то непонятная гнетущая напряжённость. Словно из каждого угла, из-за каждой шторы вот-вот может раздаться крик дяди Толи.

Оставаясь одна дома, Дина пыталась проветривать квартиру, она открывала настежь форточки и окна, она даже брызгала в воздух мамиными духами или одеколоном дяди Толи, но ничего не помогало: ощущение боли, обиды, слёз и разрушенного счастья застряло в квартире неподъёмным камнем. Всё реже мама смеялась, всё реже дядя Толя водил всех в кино или в зоосад, а потом однажды он долго-долго не возвращался домой, и мама сказала, что он уехал.

– Насовсем? – Спросила Дина.

– Насовсем. – Ответила мама. – И больше никогда не спрашивай о нём, меня это расстраивает.

И Дина не спрашивала. С тех пор у неё больше не было папы.

Студенческое общежитие

Дина задумалась: куда пойти? В общежитии девчонки готовятся к экзамену, который она только что сдала. Тётя Ира на работе, Аня и Коля на занятиях. На улице хмуро, и вот-вот может пойти дождь – мокнуть ей не хотелось. Есть в кафе мороженое в одиночестве совсем неинтересно…

И она решила вернуться в общежитие.

***

В комнатах общежития, рассчитанных на двоих студентов, жили по трое, а в комнатах для троих – по четверо. Так было почти во всех комнатах, за очень небольшим исключением.

Вот на её этаже, на мужской половине, в двухместке жили муж и жена: Юрка Толоконников, длинноволосый красавец-гитарист с Дининого потока, и Людка Зайцева с последнего курса. Они поженились прошлым летом, и в сентябре им разрешили занять отдельную комнату, потому что оба были иногородние, и ещё, как они говорили, у них скоро должен родиться ребёнок. Правда, уже кончался учебный год, а ребёнка так и не было, и даже признаков его скорого появления на Людке не просматривалось.

В комнате за стенкой жили тоже, вроде бы, четверо девчонок – так значилось в списке, висящем на двери. Но Дина ни разу не встретилась ни с кем из её обитательниц, кроме одной – Таньки Харитоновой с факультета механизации и автоматизации. Танька была немного странной девушкой: то активной и общительной, то ходила с туповатой полуулыбкой и никого не замечала. Если поздороваться с ней в такой момент, она только переведёт на тебя туманный взгляд, и, ничего не ответив, плывёт сомнамбулой дальше по коридору. А иногда она валялась, скорчившись, на своей кровати и громко стонала – почти до крика. В самый первый раз, когда Дина услышала из-за стенки эти жуткие звуки, она постучалась в Танькину дверь, которая оказалась незапертой, и увидела её именно в этой позе: коленки у подбородка, обхвачены руками, голова мотается из стороны в сторону.

– Тань, что с тобой? – испугалась Дина.

– Месячные… – простонала та.

– Дать тебе анальгин?

– Нет, пройдёт… отстань…

– Точно?

– Уйди!

Что же такое было с Танькой на самом деле, до Дины дойдёт лишь через много-много лет.

***

Одногруппник Дины, Артур Давлатян, приехавший из Армении, тоже жил один в двухместной комнате. Почему ему так повезло, Дина не задумывалась – просто повезло, и всё тут.

Артур был щедрым парнем и часто собирал у себя общежитскую часть их дружной группы – отметить чаепитием сданный курсовой проект или экзамен. К чаю он всегда ставил на стол коньяк. Не обычную коньячную бутылку с заводской пробкой и всеми положенными по уставу этикетками, а большую – наверное, литровую – молочно-белую полиэтиленовую фляжку. Ещё у него всегда водились дивной красоты и ни с чем не сравнимого вкуса сухофрукты и орехи. Попробовав однажды артуровых лакомств, Дина не иначе как с иронией смотрела потом на жалкое их подобие, разложенное на прилавках каких-нибудь «Даров природы».

Иногда Артур приглашал к себе Дину – попросить у неё консультацию по контрольной или курсовой. Дина добросовестно объясняла ему трудные места в том или ином предмете, но понимала, что всё бесполезно: Артур не сделает контрольную самостоятельно, не напишет курсовую сам – проще было выполнить задание за него. Что она и делала.

Ей это очень не нравилось: ладно, первый курс, но вот уже четвёртый, а Артур не сделал ни одного задания без чьей-либо помощи… как же он будет писать диплом?.. а как он потом будет работать по специальности?.. У доски или на экзамене он мямлил что-то невразумительное, да ещё с акцентом – из-за этого ответ получался совершенно невнятным. Но в зачётке у него не было ни одной тройки… Пятёрок, правда, тоже не было – только четвёрки. Дину это страшно удивляло: она знала гораздо более умных и способных ребят, к которым педагоги не были столь снисходительны.

– Артур, – говорила Дина горячо и сочувственно, – почему ты ничего не учишь? Ну хоть зубри, если не понимаешь чего-то! Ну сделаю я тебе контрольную… курсовую… Но ведь тебе же работать придётся, а ты ничего не понимаешь, не можешь по формуле кислоту от соли отличить!..

Но на это Артур только улыбался прекрасными восточными губами и прятал за ресницами бархатный взгляд. Потом доставал из шкафа большой пакет с мандаринами или сухофруктами, клал его на стол рядом с Диной и говорил:

– Я нэ буду работат… мнэ просто дыплом нужен… И ты нэ будэш работат. Ты будэш жит, как каралева…

Нет! Этого Дина никак не могла понять – посещать институт, но не учиться, получить диплом, но не работать по специальности!..

Этого же, по всей вероятности, не мог понять и Константин Константинович Колотозашвили – до Дины доходили слухи о том, что Артур по пять раз пересдаёт ему экзамен, а Константина Константиновича каждую сессию мучают в ректорате, заставляя поставить Давлатяну в зачётку «хор», а не «уд» или «неуд». А потом назначают Давлатяну пересдачу у другого преподавателя, который ставит четвёрку.