Чтение онлайн

Увернувшись от идущего навстречу официанта с огромным подносом, на котором стояли дымящиеся тарелки супа, Анри ощутил страх, почувствовал, что впадает в панику.

Разносили первое. Если он не найдет Долли сейчас до того, как она сядет за стол… до того, как начнутся бесконечные речи… то ему придется ждать окончания обеда.

Почему он не позвонил никому и не попросил оставить ему место за ее столиком? Тогда бы по крайней мере он сидел рядом с ней, ощущая запах ее духов, прикосновение ее тела.

Анри вдруг вспомнил, как впервые увидел ее, когда она вошла в подвальную кухню его магазина. На ней было красное платье и яркий с блестками шарф, завязанный вокруг головы. Она застала его в неподходящий момент, что-то не получалось с шоколадной массой, и он был в плохом настроении, но она только засмеялась в ответ на его ворчание. «Не обращайте на меня внимания» – прощебетала эта очаровательная женщина и сразу заинтриговала его своей храбростью и простотой. – Продолжайте… я не приняла это на свой счет».

Захочет ли она быть с ним после всех этих лет? После всех его раскачиваний, как бы сказала Долли?

Руди сидел в баре на первом этаже отеля «Плаза» и попивал тоник. Он не пил джин… врачи не разрешали ему это. Так почему он чувствовал себя так, как будто проглотил полдесятка мартини? Ему казалось, что эта мрачная комната с обитыми дубом стенами и лепным потолком качалась из стороны в сторону, голова у него кружилась, в животе он ощущал тяжесть, во рту отвратительный привкус, похожий на вкус скисшего молока. Со своего места за стоящим у стены столиком он наблюдал за входом и перекладывал свой запотевший бокал из одной ладони в другую, стараясь изо всех сил заставить себя оставаться на месте.

Уже восемь тридцать, а Лорел все нет. Она должна была быть здесь уже полчаса назад. Во всяком случае, так сказал Вэл. Он так пообещал. А что, если Вэл водил его за нос? Или Лорел передумала? Может, она решила, что она ничем ему не обязана, и даже не хочет потратить на него несколько минут своего времени?

Но он должен встретиться с ней. Возможно, это его последний шанс.

Только сейчас они чуть было силой не затащили его в больницу. Хирургическое обследование… сказали они… но Руди прекрасно знал, что они обнаружат. Он ощущал… по неприятному вкусу во рту… что внутри у него жила болезнь. Рак толстой кишки. Боже, такая неблагородная болезнь. Но когда он значил для Бога больше, чем дурная шутка, если Бог вообще существует.

Он справится с этим. Но не сейчас. Не во время этого путешествия. А потом, когда повидается с Лорел. Потом, когда скажет ей, что мучило его все эти годы. Рак? Боже, какой парадокс. Но его убивал не рак… его убивала Лорел.

В задумчивости Руди протянул руку к стоящей перед ним вазочке и положил в рот арахис. Проглотив его, он ощутил горьковатый привкус во рту и сильную боль в желудке. Он скорчился от боли. Углом глаза он увидел, что бармен бросил на него любопытный взгляд, и заставил себя выпрямиться.

«Возьми себя в руки. Она не должна заметить, что ты болен».

– Дядя Руди?

Боль в желудке была несравнима с тем приступом нестерпимой боли, который он ощутил в позвоночнике, когда услышал голос Лорел. Он встал и чуть не опрокинул свой бокал, но вовремя схватил его.

Она шла к нему, покачиваясь на высоких каблуках, на которых она, видимо, не привыкла ходить. На ней было шифоновое платье с высоким воротником бледно-сиреневого цвета, оно развевалось при движении, как будто от дуновения невидимого ветра. Ее волосы были схвачены в мягкий пучок, но отдельные длинные пряди свисали вдоль шеи. В ушах у нее были жемчужные серьги, а на шее заколота старинная брошь, и вся она была похожа на профиль с камеи.

Боже… какая она красивая…

У Руди вдруг появилось странное ощущение. Ему показалось, что с каждым шагом она не приближается к нему, а отдаляется от него. Ему хотелось вскочить и схватить ее, но он был уверен, что если бы попробовал сделать это, то не смог бы удержаться на ногах.

– Лор… – Он не смог произнести ее имя до конца, у него было такое чувство, что стенки гортани у него проржавели.

Она стояла против него с противоположной стороны стола и держалась рукой за спинку стула, как бы стараясь защититься. Было видно, что она нервничает. Она кидала взгляды на стойку бара, над которой висела большая картина с изображением фонтана «Плаза». Боже, она была здесь… разве не было это самое главное?

Руди забыл о своей боли и заговорил.

– Ты пришла, – сказал он. Слова прозвучали глухо и невыразительно, совсем не так, как он хотел. Внутри же он чувствовал, что сердце его было готово разорваться от радости.

– Я думала, что не приду.

– Ну, раз уж ты здесь, может, ты сядешь… – Он указал рукой на стул, за спинку которого она держалась. Он боялся, что она уйдет. – Это место великолепно, не правда ли? Ты когда-нибудь видела столько резьбы? У меня такое чувство, что я в Ватикане. Ну, ты выпьешь что-нибудь?

– Нет, ничего, спасибо. У меня мало времени. Я уже опаздываю. Я оставила машину очень далеко.

– Я быстро, обещаю. – Он глубоко вздохнул. – Как ты поживаешь?

– Прекрасно. Много работаю. – Она отвечала автоматически, как обычно говорят продавцы в магазине или клерки в банке, желая тебе здоровья.

– Я видел твои книги. Они великолепны. – Он не сказал ей, что у него были все ее семь книг и что он хранил их на отдельной полке. – А сейчас ты над чем-нибудь работаешь?

– Да – Она чуть подвинулась, чтобы сесть поудобнее, и постаралась улыбнуться, но улыбка вышла какая-то грустная. – Я люблю свою работу. Но дело в том, что они платят нерегулярна это не то что иметь постоянный заработок. Но Джо, мой муж… – Она замолчала, но он все же услышал какую-то грусть в ее голосе.

– Да я слышал, что ты вышла замуж.

– Мы с Джо расстались – Она подняла глаза но в то короткое мгновение, пока она не взяла себя в рука он заметил в ее глазах грустное, жалобное выражение. Руди очень хотелось бы знать больше, но он не отважился спросить, потому что он увидел, что Лорел начала барабанить пальцами по крышке стола. – Вэл сказал мне, что ты хочешь мне что-то сказать. – Она пристально посмотрела на него, и ее глаза чуть сузились. – Я скажу тебе честно, я бы не пришла если бы он не уговорил меня сделать это. Видимо, он решил, что пора все забыть.