Людас
Шрифт:
– И шаровары тоже,- добавил Прищепа.
Инга с удивлением посмотрела на Федора, а тот, смущаясь, объяснил:
– Вам сейчас, Ваша Милость, лучше не наклоняться и ноги широко не расставлять.
Девушка потрогала себя ниже спины руками и, нащупав голое тело, покраснела. Шинкарь принес одежду.
– Еду нам заверни в рушник. Мы заберем её с собой. Лучше в поле переночуем, чем в этом чертовом месте,- выругался староста,- принеси нам два кожуха.
Хозяин выполнил все их распоряжения. Инга, спрятавшись за перевернутыми столами, переоделась. Они вышли на улицу и сели на коней.
– Оно, конечно, жалко, что погиб полковник Кульбас,- заговорил Прищепа.- Только хорошо, что Вы сейчас не замужем. Если бы Ваш муж узнал, что я видел, он бы мне точно, голову оторвал.
– А ты помалкивай об этом, и голова будет цела,- ответила Инга и пришпорила коня.
Староста последовал за ней. Звезды, вволю наболтавшись с месяцем о своих небесных делах, скучая, ожидали приближение рассвета.
33. Битва с Людасом.
Прокоп Цимбалюк вместе с Петром Коцюбой подъехали на телеге к церкви. Тогда, когда вечер сменил свои одежды на ночной наряд, а в небе одна за другой, соблюдая очередь, загорались звезды. Прокоп подошел к дому священника и постучал в дверь. На порог вышел дьяк и спросил:
– А это ты? Что уже пора ехать? Хорошо, я сейчас приду.
Знахарь вернулся к подводе. Дед Петро поинтересовался:
– Ну, что? Он идет или нет?
– Куда он денется? Сейчас будет,- спокойно ответил Цимбалюк.
Пришел священник и, не поздоровавшись с Коцюбой, уселся на подводу.
– А что, батюшка, Вы часом не захворали?- задал вопрос дед Петро,- а то пан знахарь может полечить, если надо. Вид у Вас какой-то болезненный.
– Ладно, хватит разговаривать, поехали уже,- раздраженно ответил дьяк.
В селе было тихо. Дьяку казалось, что люди не просто вошли, а попрятались в свои дома. Как будто хотели уберечься от предстоящих событий. Проехав поле, приблизились к лесу.
Месяц на небе имел круглую форму и в три раза больший размер, чем обычно. Можно было подумать, что он специально раздулся, чтобы лучше освещать дорогу этой ночью. Красно-желтый цвет его больше походил для солнца, чем для луны.
Телега остановилась. Коцюба, управлявший лошадьми, повернулся и сказал:
– Я буду ждать вас здесь. Дальше пойдете пешком. Отец Евсей дорогу знает.
Знахарь слез с телеги и обратился к священнику:
– Пан дьяк, Вы не забыли святую воду и записку, которую я Вам написал?
– Не забыл,- буркнул в ответ отец Евсей и вынул из карманов флакон со святой водой и бумажку.
“Какие удивительные карманы у этих священников,- подумал дед Петро,- такая здоровенная посудина вместилась, а я совсем этого не заметил”.
В этот момент филин прокричал:
– Угу-угу.
И тут же его поддержал сычь:
– Ха-ха-ха-ха.
Люди переглянулись между собой, а дьяк перекрестился. Первым шел Прокоп, за ним - отец Евсей. Тропинку было видно, как днем. Вдруг дьяк позвал:
– Пан Цимбалюк, идите сюда.
Прокоп остановился и подошел к священнику:
– Ну, что случилось?
– Меня кто-то держит за рясу и не отпускает,- прошептал дьяк.
Знахарь зашел за спину священника и увидел, что подол одежды зацепился за колючий куст. Он освободил запутавшуюся материю и с иронией проговорил:
– Это шиповник. Вы за него зацепились, а я вашу рясу распутал. Вы можете идти дальше.
– Подумаешь?- обиженно сказал батюшка.- Я и сам бы мог отцепиться, уже и попросить ни о чем нельзя.
Они двинулись дальше. Деревья стали реже. Знахарь и священник вышли на поляну. Это был Ведьмин Яр. Дьяк дотронулся до плеча Прокопа и, указывая рукой вперед, еле слышно проговорил:
– Там кто-то стоит.
Цимбалюк посмотрел туда, куда показывал отец Евсей и сказал:
– Это дерево.
– Какое дерево?
– По-моему клен, а может липа, я плохо вижу в темноте. Господи, Батюшка, что же Вы будете делать, если здесь начнется что-нибудь посерьезнее?
– Попрошу не делать мне замечаний,- хорохорился дьяк.- Я не намерен выслушивать дурацкие вопросы от какого-то знахаря - самоучки.
И тут же, изменив громкий тон на шепот, спросил:
– А что здесь может начаться по серьезнее?
– Ничего, я просто так сказал,- попытался успокоить священника Прокоп.- Давайте договоримся, в полночь Вы прочтете три раза “Отче Наш”, я произнесу заклинание, Вы окропите могилу святой водой и прочтете еще раз “Отче Наш”
– Да, помню я, помню, хватит повторять одно и то же. Что я, по-твоему, совсем дурак?
– И еще одно,- не отвечая на раздражение дьяка, проговорил знахарь,- не прячьте далеко бумажку с заклинанием, она Вам может пригодиться. Слава Богу, ночь светлая, если что прочитать сможете.
– Не поминай имя Господне всуе, богоотступник,- назидательно произнес отец Евсей, явно не обращая внимания на слова Цимбалюка.
Когда третья звезда стала в центр небесного покрывала, а месяц перешел с восточной стороны на западную часть, Прокоп перекрестился три раза и сказал:
– Ну, пора, если Господь сегодня с нами, то все получится.
– Они подошли к могиле. Камень был отодвинут в сторону, и надпись на нем была не та, которую прочитал отец Евсей в последний свой визит в проклятое место. Она гласила: “Вы забрали её у меня, я Вам отомщу. Пощады не ждите”.
– А в пошлый раз камень лежал на яме,- начал говорить дьяк,- кто же его передвинул?
– Кто-кто, дети, когда грибы собирали,- раздраженно ответил знахарь.- Перестаньте задавать глупые вопросы. Сейчас увидите кто. Начинайте читать молитву.
– Я говорил тебе, чтобы ты мне не приказывал,- возмутился священник.