Чтение онлайн

Все это шумство продолжалось довольно долго, а потом впереди оказался знакомый бородач.

– Слышь, ты, гургул! – сказал он и солидно откашлялся. – Мы тут эта – того! В общем, окажем те уважение. Ребята побежали уже. Пущай показывает, пока не стемнело!

Невеликое время спустя в арендованный артистами жбан было влито литров пять-шесть «уважения». Народ начал занимать места, но Семен, заглянув в емкость, возмутился:

– Да вы что?! Белены объелись?! За такое-то уважение, может, еще и руками потрогать захотите?! Надо, чтоб полный был, придурки несчастные! Полный, а не половина!

Зрители громко и разноголосо высказали Семену все, что о нем думают, но он остался непреклонен. Бить его не стали, а начали вновь совещаться. В конце концов представитель общественности сделал начальнику труппы новое предложение:

– Ты, гургул, нехороший человек. Надо бы тебя потоптать, да боязно духов лесных прогневить. Куда тебе столько пива?! Упьесся же!

– Не ваше дело! – гордо ответил артист. – Мне лешего поить надо, а в него много влезает. Полную давай!

– Ну, ты, эта… В общем, обговорили мы тут… Полную, значит, притащим, а енту, значит, заберем. Стока много сразу дед нам не даст – прижимистый он.

Семен подумал и согласился:

– Ладно! Только сначала полную принесите, а потом уж эту забирайте!

– Без обмена дед не выдаст! Говорю же: прижимистый он!

В конце концов они договорились, и концерт продолжился – уже при свете берестяных факелов. Номер с раздеванием был начат сначала и доведен до конца. На лобке у Нилок волос действительно не оказалось, поскольку они были тщательно сбриты Семеновым ножом в санитарно-гигиенических целях. Разойтись зрители согласились лишь после того, как Семен заверил их, что завтра будет продолжение (и повторение!) программы. А если артистам будет оказано достаточно уважения, то ручной леший Пит тоже покажет кое-что интересное – особенно женщинам!

В итоге в распоряжении труппы, помимо еды, оказалось литров тридцать (если не больше!) местного напитка. Пока Семен перетаскивал вещи под навес, Пит решил воспользоваться моментом (потом не дадут!) и произвел дегустацию. Ее результат оказался отрицательным – питекантроп начал плеваться и фыркать. Поняв, в чем дело, Семен дал ему пинка за самовольство и повторил его опыт.

– Да, – сказал он, выплюнув жидкость. – Нас гнусно обманули подлые туземцы! Нужно очень сильно хотеть, чтобы пить такую гадость. Лично я – не могу. Вероятно, это брак или отходы пивоваренного производства. Но… Но мы не будем предъявлять претензий! И знаешь, почему? Потому что в этой бурде содержится, как минимум, вдвое больше спирта, чем в обычном здешнем пиве!

На другой день утром Семен отправился в гончарную мастерскую. Работники выглядели хмурыми, на приветствие отреагировали вяло и посоветовали убраться от греха подальше – пока не началось. Семен обещал убраться немедленно – как только узнает, что случилось. Ему доходчиво объяснили, что, благодаря проклятому гургулу, остатки запасов пива, имевшиеся в деревне, вчера были выпиты. «Мою первоначальную дозу деду, конечно, обратно не сдали, – догадался Семен. – Сами употребили, жулики!» Теперь люди страдают, а поправиться нечем. «Горькушка» же упреет лишь к обеду.

Семен, конечно, заинтересовался «горькушкой», и ему указали на большой глиняный котел, в котором что-то булькало. Исследование дало неожиданный результат – это… полынь!

«А что, собственно, такого? – почесал затылок Семен. – Сохранился же исторический документ, в котором римский военачальник просит руководство наладить поставки в его гарнизон нормального вина, а то солдаты вываривают в котлах полынь („абсинтум"), пьют вонючее зелье и балдеют».

Артист оглядел унылые рожи трудящихся, проникся их муками и возопил:

– Мужики, не пейте эту гадость! У меня же пиво есть – целый жбан!

– Не-ет, – сказали гончары, – знаем мы, что у тебя есть. Такое только гургулы пить могут, а мы – приличные люди.

– Но ведь надо же голову поправить?! – удивился Семен.

– Надо, – признали мужики, – но ЭТИМ нам нельзя. В него «тырпырхун помочился».

Последнее словосочетание, несомненно, являлось идиомой, и Семен не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он сказал:

– Мужайтесь, ребята! Будет и на вашей улице праздник. Я вас погубил, я и спасу – верьте мне!

– Да? – заинтересовались туземцы. – Каким образом?

– Увидите! Превращу дерьмо в мед, стон – в песню! Только выдайте мне несколько посудин – я их не разобью и копоть потом ототру. Здесь внизу у воды устроюсь и поколдую малость.

– А ты не обманешь? – с надеждой спросили мужики. – Голова ведь раскалывается!

«Вспомним молодость! – мысленно усмехался Семен, перетаскивая вниз по тропе посуду. – Когда-то приходилось начинать с нуля, а тут почти все уже готово!»

Примитивный самогонный аппарат Семен собрал на песчаном берегу под обрывом, на котором располагалась мастерская. От любопытных глаз его скрывали кусты и заросли крапивы, колосящиеся наверху. Впрочем, он особенно и не маскировался.

Часа через два-три Семен разбавил водой добытый первач и понес гончарам на пробу. Еще через час работы в мастерской были остановлены – весь личный состав сидел вокруг костерка, тлеющего под котлом, и по очереди «снимал пробу», даже не удосужившись охладить напиток.

Первая заправка истощилась, Семен вытряхнул остатки в воду и залил в котел свежую порцию своего вчерашнего гонорара. К тому времени, когда первача накопилось грамм двести, на берег спустился знакомый дед с клюкой. Мужики заплетающимися языками стали объяснять ему ситуацию, а Семен предложил выпить. Старейшина выпил почти все, прежде чем начал плеваться и кашлять. После этого он, вместо благодарности, взялся за клюку. Мужикам было уже все «до фени», и они не испугались. В итоге дед, злобно ругаясь, отправился за подмогой. По пути его, вероятно, развезло так, что подмога – еще два старика – пришла без него. Мужики приветствовали старейшин радостными криками и предложили им выпить. Те не отказались, но пришлось ждать, когда накопится новая порция…

Следующие три дня были наполнены бурными событиями. В том смысле, что бурлило здесь и там. Как выяснилось, процесс приготовления пива, даже по упрощенной местной технологии, долог и труден. Сам же напиток долго храниться не может – его нужно пить. В процессе приготовления и после распития остается масса спиртосодержащих отходов, употреблять которые желающих находится мало – даже с большого бодуна. А вот если их перегнать… При этом туземцы почти сразу ввели кулинарное новшество – стали добавлять в самогон свою полынную «горькушку». На вопрос «зачем?» однозначного ответа Семен не получил: одни говорили, что так «дурнее забирает», другие глумливо утверждали, что полынь хорошо помогает от разных немочей – особенно от глистов. В конце концов старейшины как-то умудрились протрезветь и призвали Семена к ответу.