Чтение онлайн

Почти месяц потребовалось, чтобы напасть только на след народных мстителей. В деревне Новоселки Брайко задержали и под охраной доставили в штаб партизан. Переступив порог большой крестьянской избы, он отрапортовал:

— Лейтенант Брайко прибыл по…

Но, не договорив, по чьему приказанию прибыл, замолчал. Он смотрел на незнакомых людей, ожидая, что они скажут.

За столом сидели: Ковпак, Руднев, Базыма и молодой лейтенант, туго перетянутый армейскими ремнями.

Человек с острой седой бородкой бросил суровый взгляд на вошедшего и тихо сказал:

— Садись, парень, рассказывай, кто ты, как сюда попал?

Позже Петр Евсеевич узнал, что у ковпаковцев существовал быстрый и действенный способ проверки прибывавших к ним новых людей. Анкет здесь, конечно, не заполняли, а устраивали очные встречи. Среди партизан отряда, как правило, были люди из многих районов оккупированной и неоккупированной территории нашей страны. Находился и такой человек, который мог подтвердить правильность показания новичка. И тот, кто говорил неправду, всегда попадался.

Более трех часов Брайко рассказывал о своих скитаниях по тылам противника. Ему хотелось поведать партизанским начальникам как можно больше из того, что он знал и видел своими глазами. Петр Евсеевич называл номера известных ему советских воинских частей, фамилии командиров и политработников; припоминал, где и в каком направлении перебрасываются вражеские войска к линии фронта, где размещаются гестаповские комендатуры, заставы и кордоны, какие зверства чинят оккупанты в украинских городах и селах.

Брайко хотел с первой же встречи со своими людьми быть им полезным, вызвать к себе доверие и уважение. Но война требовала высокой бдительности. И мнение о лейтенанте разделилось. Ковпаку показалось, что этот «говорливый подросток» (Брайко был маленького роста, с тоненьким голоском и впрямь походил на юношу 16–17 лет) не кто иной, как шпион, и его надо немедленно шлепнуть. Комиссар Руднев с выводами не торопился. Начальник штаба Базыма не высказал своего мнения.

Пригласили для беседы с Брайко еще одного человека. Он был похож на богатыря. Добродушный, разговорчивый, с немецким автоматом на шее. Улыбаясь, богатырь подошел к Брайко и хрипловатым голосом спросил:

— Так ты, молодец, говоришь, что в Конотопе булочки покупал у Дома Советов, у Гануси? Что, приглянулась тебе та дивчина?

Брайко рассмеялся:

— Какая ж это дивчина? Ей лет сорок. Просто булочки у нее были вкусные.

— Ты не помнишь, случаем, кто в педшколе, где ты учился, был секретарем комсомольской организации?

— Маруся Коваленко. Из детского дома к нам она приехала…

Не подозревая, почему выясняют у него такие подробности, Брайко отвечал уверенно, точно. Тогда богатырь, махнув рукой, словно подводя итоги разговору о судьбе новичка, сказал молчавшему Ковпаку:

— Не мучайте хлопца, Сидор Артемьевич. Нашенский он. Давайте его к нам в отряд…

Из штаба вышли вдвоем. На улице добродушный и, как показалось Брайко, справедливый человек подал ему увесистую руку:

— Будем знакомы: Канавец Федор Ермолаевич — комиссар Конотопского отряда, в котором ты будешь теперь воевать. А раньше был председателем райисполкома в Конотопе, где ты покупал вкусные булочки у тетки Гануси…

Петра Брайко в отряде зачислили рядовым бойцом. В соединении действовал неписаный закон. Дед Ковпак (так партизаны называли своего командира) предупреждал: «Для мэнэ все равно. Хоть ты сам генерал. Пришел до нас, бери винтовку и воюй. А там побачим, що з тебэ выйдэ».

В первом же бою Петр Брайко добыл себе винтовку, потом он проявил себя во многих схватках с противником, показывал пример мужества и находчивости. Вскоре новичок был назначен командиром взвода.

…Зимой 1942 года ковпаковцы совершали первый большой рейд по тылам противника, направляясь в Брянские леса. Народные мстители шли преимущественно ночами в ненастную погоду. Появлялись в населенных пунктах неожиданно, громили мелкие гарнизоны фашистов, уничтожали их комендатуры и следовали дальше.

В сложной и трудной обстановке пришлось Брайко познавать партизанскую науку. Он ходил в разведку с новыми своими друзьями Сашей Алексеевым, Мишей Федоренко, Гришей Новиковым.

…Холодным февральским утром партизаны, сильно уставшие и замерзшие после длительного перехода, остановились на отдых в глухой деревне Веселое. Не успели они разойтись по хатам, как раздался сигнал тревоги. Фашисты, обнаружив партизан, перекрыли к деревне все дороги и пошли в наступление.

Местность была открытая. Только с севера к деревне примыкал небольшой лесок. По приказу командира Брайко со своим взводом организовал на опушке этого леса засаду.

Партизаны залегли в снегу, замаскировались. Прошел час, другой. А гитлеровцы не появлялись. Крепчал мороз. Держаться становилось невмоготу. Среди залегших пополз шепоток: «Так можно и замерзнуть. А что толку? Уходить надо к своим в деревню…»

Брайко хорошо понимал: стоило ему сказать только одно слово — и бойцы уйдут. Но он молчал, он ни за что не покинет без приказа боевого поста! В голове пронеслись тревожные мысли: «Почему в деревне не слышно стрельбы? Куда девались каратели? Где же связной, которого обещали прислать из деревни? Надо еще подождать».

Так решил Брайко. По цепи отдал приказание: «Ни с места! Усилить наблюдение…»

Прошло еще полчаса томительного ожидания. И вот наконец-то прискакал вестовой. Гриша Новиков, паренек лет шестнадцати. Как обрадовались ему партизаны! Брайко крикнул: «С чем пожаловал? Быстрей выкладывай…»

Гриша передал пакет с приказом — немедленно отходить к деревне.

Только поднял Брайко взвод, как из-за бугра показалась первая колонна фашистов. Двигались они быстро. «Как быть?» — заволновался Брайко. Но для размышления времени не было. Нужно действовать. И он отдал команду: