Чтение онлайн

расстроен. Махнул рукой:

— Тринадцать так тринадцать — все равно. Может, меня и самолет не бог, а черти будут беречь.

Потом даже грустил, когда приходилось после боя побитый «тринадцатый» ставить на ремонт и вылетать

на другой машине.

Улыбнулся этим воспоминаниям. Еще раз осмотрел небо. Не радовало оно. Тяжелые облака низко ползли

над землей. С них сеяла зябкая морось вперемешку с мокрым снегом. Туман закрывал горизонт, и дальше

границы летного поля ничего не было видно. Трудный полет предстоял. Подумалось: может,

задержаться? Нет, приказ есть приказ, противника надо бить. И сказал решительно Чернышеву:

«Полетели!»

Сразу же после отрыва от взлетной полосы самолеты попали в «муру», но все же на малой высоте пошли

по намеченному курсу. Кругом стало бело. «Влипли», — обожгла мысль. И низко лететь нельзя, можно

врезаться в землю или в какое-то строение. [88]

И от земли нельзя отрываться — не полезешь же вверх, в толщу облаков, вслепую, не зная высоту их

верхнего края. Как потом пробиваться вниз, если эта «мура» до самой земли?

Прошло полчаса с тех пор, как линия фронта осталась позади. Самолеты летели над оккупированной

территорией. И вдруг полоса снегопада кончилась. Небо посветлело, нижняя кромка облаков чуть

приподнялась, видимость немного улучшилась. Но ориентироваться все равно трудно. Одинцов

прижимает машину к земле. Под крылом начали мелькать развалины полустанков, каркасы взорванных

мостов, почерневшие от копоти печи и стены сгоревших домов. Пришлось набирать высоту.

Облетели довольно большой район, но ничего существенного не заметили. Хотели было развернуться в

сторону своего аэродрома, но тут, на дороге, ведущей к городу, обнаружили длинную колонну

фашистских танков. Лучшей цели для Ил-2 с полным боекомплектом нельзя было и придумать. С ходу

зашли в атаку и сбросили бомбы на хвост колонны, а затем ударили «эрэсами» по головным танкам. Не

дав врагу опомниться, на втором заходе обстреляли из пушек и, убедившись, что движение на дороге

приостановилось, направились домой. По их разведданным вскоре в воздух поднялось несколько пар

штурмовиков. Они ударили по вражеской танковой колонне, и в результате она была задержана на

длительное время и понесла значительные потери.

Н. П. Каманин об этом полете писал:

«Это он, Михаил Одинцов, в конце ноября 1942 года, в самую, казалось, нелетную погоду, в паре с

младшим лейтенантом Чернышевым вылетел на охоту, чтобы разыскать колонны дивизии «Мертвая

голова». Было известно, что эту дивизию гитлеровцы срочно перебрасывали из Смоленска к городу

Белый [89] для удара во фланг нашим наземным войскам.

Летели в снегопад на высоте 100—150 метров. В такую погоду трудно увидеть цель, но Одинцов

разглядел фашистскую колонну и сделал по ней семь атак, израсходовав весь боезапас. А через полчаса

по его маршруту пошли новые группы штурмовиков, и в итоге одна из моточастей дивизии «Мертвая

голова» стала на самом деле мертвой».

А сколько за войну было и других боевых полетов у этого человека, знающего ее не понаслышке, у

воздушного бойца-трудяги, который не боялся смерти, но и не искал ее. Разных, несхожих, но всегда

небезопасных!

— Как-то в ходе Львовско-Сандомирской операции, — рассказывал Михаил Петрович, — мне было

поручено возглавить группу штурмовиков и истребителей для нанесения удара по скоплению войск

противника. По заданию мы должны были действовать в простых метеоусловиях. Но погода подвела. На

выходе к линии фронта мы оказались в сплошной облачности. Пришлось набрать высоту и лететь дальше

над верхней кромкой облаков. Перед целью решил пробивать облачность вниз. К сожалению, сделать это

не удалось, так как буквально над самой землей нависла мутная пелена. Всей группой мы снова ушли за

облака.

Можно представить себе состояние наших летчиков. Задание до чрезвычайности важное — ударить по

противнику с воздуха, чтобы избежать излишних потерь наших наземных войск. А выполнить его, казалось, нет никакой возможности. Наверное, никто не мог бы упрекнуть нас, если бы мы вернулись на

аэродром с неиспользованным боезапасом. Ведь бомбометание вслепую в те времена грозило

опасностью удара по своим войскам или же просто привело бы к бессмысленной трате дорогостоящих

боеприпасов. [90]

Однако желание выполнить боевое задание было сильнее всех преград.

Мы связались с землей и предложили отбомбиться из-за облаков, как тогда это называлось, «по реперу».

Наши артиллеристы разрывами снарядов за облаками обозначили местонахождение цели. И совершенно

неожиданно для противника сквозь облачную толщу обрушилась на него лавина бомб. По оценке с земли

задание было выполнено успешно.

Вот когда сказалась кропотливая работа командиров, приучивших летчиков успешно действовать в

любой обстановке, воспитавших у них готовность встретить в воздухе любую неожиданность.

...В тысячи верст лежал еще путь до немецкой земли, до гитлеровского логова. Одинцов до тонкости

постиг все премудрости ведущего. Научился мастерски водить самые большие в дивизии группы

штурмовиков — крадучись видеть, предугадывать, откуда могут появиться истребители врага, где