Маддалена

ШЕРИФ ДЖОН БЕЛЛЕЦЦИ

МАДДАЛЕНА

ЯСОН КОРНИШ

СИРИЛ ПЕЛЛИ/ГАРРИ МАКБЕТ

ВИОЛЕТ ПЕЛЛИ/ГЛИНИС МАКБЕТ КУИЛЛЕР

ДЕЙРА ПЕЛЛИ КОРНИШ/ВЕДЬМА

МЕЙ ПЕЛЛИ/АРИЭЛЛА КОРНИШ

КОН КУИЛЛЕР/ЭНДРЮ МИД КОРНИШ [1]

Армитейдж, маленький город в восточной части Огайо, 1938 г., более ранние годы, начиная с 1920 г., и в Италии, еще раньше. Одна декорация представляет собой все периоды и места действия. На сцене слева, лицом к авансцене, стол ШЕРИФА ДЖОНА в его кабинете, позади стола стул. Деревянный стул у стола повернут к центру сцены, на нем в начале пьесы сидит МАДДАЛЕНА. Слева на авансцене деревянный стул в психушке. Справа на авансцене скамья на крыльце дома Корнишей и везде. Справа за авансценой деревянный стол со стульями на кухне дома Корнишей. Рядом, ближе к центру диван в их гостиной. По обе стороны дивана ступеньки ведут на платформу, где стоит кровать, которая в разных картинах является кроватью ВИОЛЕТ в доме Корнишей, постелью больного СИРИЛА и кроватью ГЛИНИС в ее доме. За левыми ступенями лестница на сеновал, который расположен у задника слева, напротив него, у задника справа – чердак, на который лестница ведет из спальни. Актеры должны иметь возможность входить и выходить, спускаясь по лестницам справа и слева, справа между обеденным столом и скамьей, слева за столом, на авансцену справа и слева, у скамьи и стула в психушке. Все части декорации могут представлять не одно время и место. Декорация неизменна от начала и до конца. Пространство-время подвижно, актеры могут входить в роль, когда персонаж участвует в картине или к нему обращаются. В каждом действии обеспечивается плавное движение пьесы. ШЕРИФ ДЖОН и МАДДАЛЕНА не уходят со сцены ни в одном из действий. Непрерывность картин и плавный переход от одной к другой абсолютно необходимы. Движение пьесы – неотъемлемая часть пьесы.

(В темноте звучит песня «Ты расскажешь мне свой сон» [2] – крутится заезженная пластинка на граммофоне. Свет медленно зажигается в кабинете шерифа в Армитейдже, восточное Огайо, 1938 г. Первый час ночи. Музыка смолкает. Стрекочут цикады. МАДДАЛЕНА сидит на деревянном стуле у стола шерифа ДЖОНА БЕЛЛЕЦЦИ, который сидит за столом, глядя на нее. МАДДАЛЕНЕ за тридцать, она темноволосая красивая итальянка. В большей части первого действия она будет моложе. ШЕРИФ ДЖОН – крупный, краснолицый, грозного вида итальянец лет сорока пяти, родившийся в Огайо, сильный, как бык, с большущими грубыми руками и холодными глазами. Оба, каждый по своему, выглядят опасными).

ШЕРИФ ДЖОН. Знаешь, что самое худшее в работе шерифа? Не пьяницы, не воры, не мошенники, даже не редкий убийца. С этими людьми особых проблем у меня нет. А самое худшее – это чертовы бумаги. Раньше их вообще не было. А теперь приходится заполнять отдельный бланк всякий раз, когда я иду отлить. (Пауза). Хочешь сказать мне, почему ты это сделала?

МАДДАЛЕНА. Я думала, ты знаешь все, что здесь происходит.

ШЕРИФ ДЖОН. Я бы хотел услышать от тебя. (Пауза). Там, откуда ты приехала, женщин казнят?

МАДДАЛЕНА. Я приехала из того же места, что и ты.

ШЕРИФ ДЖОН. Нет, я родился в этой стране. Здесь мы настолько цивилизованные, что казним женщин, время от времени. (Пауза). Тебе нужен адвокат?

МАДДАЛЕНА. Нет.

ШЕРИФ ДЖОН. Есть у меня ощущение, что он тебе понадобится.

МАДДАЛЕНА. Не очень я высокого мнения об адвокатах.

ШЕРИФ ДЖОН. Знаешь, когда станет известно о том, что произошло этим вечером, в нашем городе найдется множество добропорядочных, респектабельных христиан, которые захотят вывести тебя отсюда и вздернуть на ближайшем дереве.

МАДДАЛЕНА. Но ты им не позволишь.

ШЕРИФ ДЖОН. Не знаю. Если позволю, у меня появятся влиятельные друзья. Гарри Макбет хочет твоей смерти. Твой муж хочет твоей смерти. К утру половина этого города захочет твоей смерти. Тебя с самого начала здесь не жаловали, а большинство тех, кто хорошо относился, мертвы. С тех пор, как Ясон привез тебя с войны, люди здесь, похоже, мрут, как мухи.

МАДДАЛЕНА. Мой сын мертв. Мое место рядом с дочерью.

ШЕРИФ ДЖОН. Почему? Ты хочешь убить и ее? (Пауза). Просто скажи мне, о чем ты думала?

МАДДАЛЕНА. Да какое имеет сейчас значение, о чем я думала?

(ЯСОН выходит на авансцену справа, начинает говорить с ней из другого места и времени: это Италия, Первая мировая война. Никакого разрыва нет, ЯСОН выходит на сцену, и перенос совершен).

ЯСОН. О чем ты думаешь?

МАДДАЛЕНА (поворачивается к ЯСОНУ, но не встает. ШЕРИФ ДЖОН, сидя за столом, наблюдает). Почему мужчины всегда хотят знать, о чем я думаю? Им же без разницы, о чем я думаю. Их тревожит сам факт, что я вроде бы способна думать. Это и притягивает их, и отталкивает.

ЯСОН. Ты думаешь, я тебя боюсь, да?

МАДДАЛЕНА. Все мужчины боятся женщин.

ЯСОН. Я ничего не боюсь.

МАДДАЛЕНА. Тогда ты опасный безумец.

ЯСОН. Так почему ты болтаешь с безумцем?

МАДДАЛЕНА. На войне все мужчины – безумцы.

ЯСОН. Я наблюдал за тобой. Что-то в тебе особенное. Ты не такая, как другие итальянские девушки.

МАДДАЛЕНА. Они – северянки. Я – с гор на юге. Там другой мир.

ЯСОН. Нет, дело не только в этом. Ты вообще ни на кого не похожа. Я не знаю, как это объяснить. Не могу оторвать от тебя глаз. Что это? Что-то внутри? Что-то такое, что ты знаешь? Что-то такое, что ты сделала? Или ты от рождения такая необычная? Как тебя зовут?

МАДДАЛЕНА. Мое имя – Маддалена.

ЯСОН. Маддалена. Ты знаешь, кто я, Маддалена?

МАДДАЛЕНА. Ты – американец, сражаешься на войне, которая не имеет к тебе никакого отношения, за людей, которых ты не знаешь и никогда не поймешь. Ты дурак.

ЯСОН. Нет. Я – мужчина, которого ты ждала? Разве не так?

МАДДАЛЕНА (смотрит на него). Так.

(Они смотрят друг на дружку).

ШЕРИФ ДЖОН (говорит из-за стола, тогда как ЯСОН садится на скамью справа). Твой муж говорил мне, что ты убивала раньше.

МАДДАЛЕНА. Правда? И кого я, по его мнению, убила?

ШЕРИФ ДЖОН. Он думает, что мы убила своего брата и отца, в Италии.

МАДДАЛЕНА. С его стороны это запредельная глупость, брать в жены убийцу брата и отца. Или ты так не считаешь?

ШЕРИФ ДЖОН. Он говорит, что тогда предпочел этому не верить, потому что спал с тобой. Теперь верит.

ЯСОН. Вчера утром, когда я проснулся, тебя уже не было, а около кровати стояли двое мужчин и смотрели на меня. Твои отец и брат.

МАДДАЛЕНА. Как мило с их стороны заглянуть к тебе в гости.