Чтение онлайн

Когда я пришел в себя, в голове царил настоящий сумбур, затылок ныл, но далеко не так сильно, как можно было ожидать. Ули поработал на славу — я даже сознания не потерял, когда окунулся в тот океан информации, до которого знаниям старого травника было очень далеко. Все-таки почти десять лет обучения, плюс интенсивная практика… неудивительно, что мне понадобилось время передохнуть. Зато, когда новые знания более или менее уложились, я совершенно другими глазами взглянул на окружающие меня стены.

Черт. Теперь понятно, почему от блокиратора не было никакого прока. Только зря время вчера потерял.

Как выяснилось, стены «изолятора» строились с таким расчетом, чтобы, с одной стороны, обезопасить окружающих от творящейся здесь магии и не дать никому и ничему нарушить ход какого-нибудь эксперимента. С другой, замкнутое пространство этой комнаты не позволяло ни одной капле высвободившейся в процессе работы энергии утечь наружу. Более того, даже если внутри раздастся взрыв, никто снаружи об этом даже не узнает, если не откроет раньше времени дверцу.

Такое устройство комнаты, в свою очередь, приводило к быстрому повышению магического фона внутри «изолятора», что при наличии слабого заклинания давало возможность его усилить и спокойно изучить. А вот при использовании сильного требовало подключения специальных поглотителей, дабы горе-экспериментатора случайно не убило. Но что самое важное, включать в подобных условиях блокираторы магии было не только бесполезно, но и вредно, поэтому не зря у меня вчера чуть голова не лопнула. В наглухо запертой комнате с отключенными поглотителями и неизвестными заклятиями, которые не укладывались в систему классического магического искусства и, соответственно, не поддавались действию блокираторов…

В общем, я сам виноват в своих вчерашних мучениях. Надо было хотя бы матчасть изучить, прежде чем пользоваться непроверенными методами и на авось совать пальцы в розетку.

Зато сегодня я выяснил, что внутри «изоляторов» по определению нельзя было использовать подслушивающие и фиксирующие заклинания, поскольку они были крайне сложными по структуре и при резких колебаниях магического фона быстро разрушались. Это означало, что, какими бы запрещенными деяниями маг в своем «изоляторе» ни занимался, его, в принципе, нельзя было в чем-то уличить. Как только открывалась дверь, следы заклинаний очень быстро рассеивались. А в закрытом состоянии она не позволяла заподозрить, что там творится что-то незаконное.

Следующее, чем я озаботился, прежде чем достать из шкатулки хоть одну книгу, это собственная безопасность. Вчерашние опыты с монетой показали, что она каким-то образом сглаживала последствия тесного общения с магией «разумников». Поэтому сегодня я первым же делом выудил из-под камзола цепочку с монетой и в некотором затруднении остановился, не зная, куда ее лучше приложить. Может, для вящего эффекта ее надо держать прижатой ко лбу постоянно? Или под задницу подложить, чтобы, так сказать, не терять контакт?

В итоге я все-таки открыл шкатулку с недочитанной книгой и опытным путем определил, что вполне достаточно держать монету в кулаке, дабы не заполучить жесточайшую головную боль. Первые четверть рина я, правда, еще сомневался. То и дело отвлекался, прислушивался к себе, однако все было в порядке. Потом я осмелел, для вящего эффекта вскрыл сразу несколько шкатулок, бегло пролистав пожелтевшие от времени страницы. А когда понял, что и в них не содержится никаких страшных секретов, то решил, что это даже не издевательство, не насмешка со стороны их авторов, а скорее… испытание?

Эта идея завладела мной настолько, что на протяжении следующих двух ринов я с головой ушел в книги в попытках найти в них какой-то шифр, незаметные простому глазу послания, следы чернил на полях и прочую ерунду, способную пролить свет на смысл существования этих книг. Я даже сумеречным зрением их просветил. Изучил страницы на просвет в поисках микроперфораций. Пытался найти хотя бы какие-то признаки вплавленных внутрь заклинаний. А когда ничего не нашел, то от расстройства проглядел их так, как если бы передо мной находились не книги, а живые люди, у которых мне кровь из носу надо было проверить ауры.

Идея, конечно, была дурацкой, но в какой-то момент я так устал от мельтешения рукописных букв, что потерял концентрацию и использовал сразу оба своих умения — и как мага, и как нурра. И вот когда магическое зрение наложилось на сумеречное… когда окружающий мир поблек, оставив передо мной только раскрытые где попало книги… вот тогда на исписанных мелким почерком страницах я неожиданно увидел нечто непонятное.

На первый взгляд, это было похоже на чертежи. Сделанные вручную, не слишком аккуратные, но именно чертежи к совершенно непонятному мне устройству.

Потом я заметил рядом с ними и надписи, которые зелеными нитями легли поверх обычного текста, словно специальные чернила, которые можно было увидеть лишь под ультрафиолетовой лампой. Для меня роль такой лампы сыграли способности мага, помноженные на врожденные особенности нурра. Но именно благодаря им я неожиданно узрел, что называется, истину и, жадно уставившись на разбросанные по столу книги, прошептал:

— Охренеть…

Сказать, что открытие меня потрясло, значит не сказать ничего. Я был и шокирован, и рад одновременно. Потом мне подумалось, что неожиданно обретенное откровение может так же быстро исчезнуть. Поэтому я цапнул первую попавшуюся книгу и лихорадочно ее пролистал, пытаясь понять, охватить, вникнуть в то, о чем там говорилось. Но понял только, что все еще слишком мало понимаю древний ирал. И что мне нужно срочно его осваивать.

Потом, немного успокоившись, я проверил другие книги и убедился, что почти все они содержат скрытую информацию. Причем, судя по разным почеркам и совершенно различному стилю письма, книги принадлежали разным людям. В некоторых, как и в первой, содержались чертежи и пояснения к ним. В некоторых был только текст, иногда дополненный картинками и схемами. Причем все это было разбросано бессистемно. Без указания авторства и номеров страниц. Не имея ориентиров, было сложно понять, что и в какой последовательности читать. Но гораздо сильнее мешало то, что страницы в книгах были зачастую вырваны, и находившаяся там когда-то информации оказалась безнадежно утрачена.