Чтение онлайн

Улыбка медленно сползла с лица глядевшей ему вслед девушки. Он ее защищает? Интересно, кто его просил? Ладно, пришла пора брать дело в свои руки. Завтра она посетит мистера Вестовера. Сама.

Смех и веселье, царившие за ужином, заставили Викторию позабыть о Дамьене, своей обиде на Рафаэля и его бесцеремонное обращение, так же как и обо всех остальных неприятностях и проблемах.

Фрэнсис Хоксбери оказалась очаровательной и очень дружелюбной молодой женщиной, обладавшей способностью с первого взгляда располагать к себе собеседников. Что же касается Хока, или Филипа, — Виктория так и не поняла, как его следует называть, — то он чем-то напоминал Рафаэля, по крайней мере внешне: такой же высокий, мускулистый и, видимо, очень сильный. Его лицо, обрамленное темными шелковистыми волосами, было довольно смуглым, как у человека, который долго жил под южным солнцем. Только глаза были не серебристо-серые, как у Рафаэля, а изумрудно-зеленые, но такие же живые и веселые.

Веселье лилось рекой, такой же полноводной, как изумительное белое вино, аккуратно доставляемое из подвалов леди Люсии.

— Виктория, по-моему, вам уже хватит пить, — неожиданно проговорил Рафаэль. — Диди, у вас не найдется лимонаду для этой молодой леди?

— Это вам пора переходить на лимонад! — возмутилась Виктория. — Если я не ошибаюсь, вы приканчиваете уже третий бокал.

— Ошибаетесь.., четвертый. Но я мужчина и гораздо больше привык к…

— Ваша речь удивительно напоминает что-то, — с манерной медлительностью произнесла Фрэнсис. — Кажется, именно такие интонации звучали в голосе моей гувернантки. Оставьте ее, Рафаэль, Виктория уже давно вышла из того возраста, когда ее надо столь тщательно опекать.

— Спасибо, Фрэнсис. Между прочим, наш бравый капитан никак не может отказаться от привычки всеми командовать.

— Ладно, ладно, ребята, давайте не будем спорить, — примирительно вмешался Хок. — Рафаэль, дружище, поверь мне, когда женщины объединяются, с ними лучше не связываться. Фрэнсис, дорогая, отложи, пожалуйста, свои упражнения в остроумии до более подходящего момента. Черт, жаль, что моего отца сейчас здесь нет.

— Почему? — вяло полюбопытствовал Рафаэль.

— Он обладает удивительным даром уводить разговор в сторону от неприятной или щекотливой темы, причем никто из беседующих даже не успевает заметить, как и когда он это делает.

— Послушайте, Виктория, — никак не мог успокоиться Рафаэль. — Я же не говорю, что сейчас здесь за этим столом вы начинаете свою карьеру пьянчужки. Просто вы непривычны к вину, не так ли?

«Конечно, так», — подумала Виктория. Но она же не дура, чтобы соглашаться с ним вслух.

— Как вам сказать, — медленно протянула она, — как правило, я действительно много не пью. Ну.., не больше бутылки в день.

— Значит, так, друзья мои, — решительно вмешалась леди Люсия, — думаю, мы остановимся на компромиссном варианте. Диди, пожалуйста, половину вина, половину содовой. Надеюсь, это устраивает обе стороны.

— Поскольку нашего отважного капитана, кажется, сейчас хватит удар, — насмешливо объявила Виктория, — я согласна.

— Озорница, — натянуто улыбнулся Рафаэль.

— Отлично, — заявила Фрэнсис, — в связи с тем, что воюющими сторонами достигнуто соглашение о перемирии, мы можем продолжать есть, пить и беседовать. Изумительный филей, Люсия. Я сегодня занимаюсь форменным обжорством. Виктория, вы любите скачки?

— Я обожаю лошадей, — ответила Виктория, зачерпнув ложку супа, но забыв отправить ее в рот, — однако ни разу в жизни не была на настоящих скачках.

— Тогда вы обязательно должны приехать в ноябре в Ньюмаркет. Будет бежать Летящий Дэви, и я ни минуты не сомневаюсь, что он придет первым.

Лошади и скачки оставались темой разговора еще некоторое время, потом дамы встали из-за стола. К немалому удивлению Виктории, оказалось, что Люсия намерена отказаться от своего обычного вечернего стакана портвейна.

— За компанию, — пояснила старая дама, — совершались и более серьезные дела. Фрэнсис, почему бы вам не пройти с Викторией наверх и не поправить ей прическу? Посмотрите, на кого она похожа. Растрепалась так, словно сама соревновалась в беге с этим вашим Летящим Дэви.

— Она хотела, чтобы у нас с вами была возможность свободно поговорить, — объяснила Фрэнсис, когда молодые женщины остались одни. — Все считают ее сварливой фурией, но лично мне кажется, что это самая очаровательная дама из всех моих знакомых и, между прочим, очень интересная собеседница. Знаете, она ведь спасла мне жизнь.

— Как?

Фрэнсис задумчиво улыбнулась:

— У меня очень тяжело проходили первые роды. Скорее всего я бы умерла, а ребенок так бы и не родился. Но Люсия спустила с лестницы идиота доктора и тем самым спасла нас обоих. Кажется, я бы все на свете сделала для нее.

Удивленная Виктория какое-то время молча переваривала услышанное, а Фрэнсис уже оживленно продолжала:

— А потом она очень обстоятельно объяснила Хоку, как следует обходиться с беременными женщинами, причем, видимо, настолько доходчиво, что он поклялся и близко не подходить к моей комнате и моей постели.

— Он выполнил клятву?

— Нет, конечно. Но Люсия впоследствии прочитала ему целую лекцию, как себя вести, чтобы после каждой нашей физической близости я не оказывалась беременной. Это было уже намного позже, но он был в полном восторге.

— Да? — В голосе Виктории звучало такое явное сомнение, что Фрэнсис спохватилась;

— Боже правый, я не должна была всего этого говорить. Умоляю, простите мою несдержанность. Со мной иногда такое бывает. Я сначала говорю, потом думаю.

«Только от таких людей и получаешь хоть какую-нибудь информацию», — подумала Виктория, но благоразумно воздержалась от каких-либо высказываний.

Усевшись перед зеркалом и глядя на свою действительно немного пострадавшую прическу, Виктория поинтересовалась:

— Вас, наверное, беспокоит, что я злоупотребляю гостеприимством леди Люсии?

— Нет, нисколько. А почему это должно меня беспокоить? Если Люсия приняла вас, а дело обстоит именно так, этого для меня совершенно достаточно. Но расскажите, о каком наследстве идет речь? Хок, черт бы его побрал, почти ничего мне не рассказал.

Глаза Виктории сузились и потемнели от злости.

— К сожалению, я знаю не больше вашего. Рафаэль упрямее осла. И держит меня в полном неведении. Вы представляете, каково мне, Фрэнсис? Он ведет себя так, словно я нежная роза, с которой грубая правда может сдуть все лепестки.