Магнетизерка
Шрифт:
Он не взял коляску, а двинулся пешим ходом, держа направление в сторону набережной Невы, незаметно оглядываясь и сворачивая в проходные дворы без всякой на то надобности. Возле галантерейного магазейна Бута он остановился и какое-то время смотрел в стеклянную витрину, следя за отражениями прохожих. Слежки за ним не было.
«Посмотрим, как вы, мадемуазель Турчанинова, ответите на мой вопрос, что я делал после того, как вышел от вас», — не без злорадства подумал Павел Андреевич. После этого, уже не проверяясь, он двинулся к себе на квартиру недалеко от дома Бестужева-Рюмина, где помещался Правительствующий Сенат со своими департаментами, — принадлежность к Тайной экспедиции обязывала жить в непосредственной близости от места службы.
Дома он первым делом прошел в кабинет и нашел на полках книжного шкапа несколько книг. То были «Полиграфия» немца аббата Иоганна Трисемуса, описывающая вариации тайнописи, «О тайной переписке» Джованни Порта и две книги италианского математика Джироламо Кардано по криптографии. Однако ничего полезного, могущего помочь в расшифровке записки генерала Талызина, Татищев в них не нашел. Не подходили к расшифровке записки ни шифры Леонардо да Винчи, ни потаенное «затейливое письмо» Приказа тайных дел при Федоре Иоанновиче, ни выкладки дешифровальной службы «Черного кабинета» при Петре Великом, ни криптография математика и астролога Леонарда Эйлера, обеспечивавшего и курировавшего тайную переписку Анны Иоанновны. Не возникло и «светлых» мыслей, которые — Павел Андреевич знал это по опыту — приходят тогда, когда ты находишься на правильном пути. Выходит, наступило время порассуждать.
Павел Андреевич раскрыл осьмушку листа и положил ее на стол.
«Это шифр замены букв с применением цифрового ключа».
«Верно».
«Шифр очень старинный, подобный ему применяли египтяне, древние иудеи и Гай Юлий Цезарь, а сие значит, что человек, написавший записку, знаком с древней историей».
«И с тайнописью».
«Стало быть, этот человек не только из высшего и образованного круга, но, возможно, из дипломатического корпуса, где шифровальные сообщения в большом ходу».
«Шпион!»
«Никогда не поверю, что генерал Талызин имел сношения со шпионами. Он был слишком привязан к цесаревичу Александру».
«Его могли использовать втемную».
«Могли, но кто? Английского посланника лорда Уитворда, явного шпиона и заводчика заговора против императора Павла, попросили из России еще в девяносто девятом».
«Зубовы?»
«У этих не хватило бы ума».
«Беннигсен?»
«Тоже нет. Они были достаточно знакомы, чтобы спокойно встречаться и разговаривать вживую, а не слать друг другу, словно тайные любовники, шифрованные записочки».
«И все же, записка, скорее всего, связана с заговором против Павла. Роль Талызина в сем предприятии слишком хорошо известна».
«Содержание записки тебе все равно не узнать, не прочитав ее, так что ищи ключ. Кто, к примеру, могли быть составителями этих шифров?»
«Математики, астрологи, магики».
«Верно. А это значит, что цифровой ключ представляет собой не просто случайный набор цифр, а некое каббалистическое число, то есть число со значением».
Число со значением!
Мурашки, пробежавшие по телу, говорили об одном: он на правильном пути. Пошарив в ящиках стола, он достал большую тетрадь, похожую на амбарную книгу, и стал судорожно листать.
Вот она, числовая азбука!
Павел Андреевич выбрал несколько цифр, которые, как он считал, наиболее подходили к ключу записки:
29 — злой умысел (убийство императора к доброму умыслу отнести трудно);
42 — путешествие (а почему нет, ведь и жизнь, и смерть суть наши путешествия в разных мирах);
48 — суд, приговор, наказание (самое подходящее для заговорщиков определение того, что они собирались сделать).
Теперь надобно применить ключ к записке. Например, 48.
Павел Андреевич размашисто написал на чистом листке бумаги:
ФОТСТ
Затем подписал под буквами:
Ф О Т С Т
4 8 4 8 4
Итак, четвертая буква по алфавиту вперед от Ф — Ш, восьмая от О — Ц, четвертая от Т — Ц, восьмая от С — Щ, четвертая от Т — Ц. Получается… ШЦЦЩЦ. Нет, не то.
Тогда так: четвертая буква по алфавиту назад от Ф — Р, восьмая от О — Ж, потом О, восьмая буква от С — И, четвертая от Т — О. Получается… РЖОИО. Опять не то.
Несусветная галиматья получилась у Татищева, когда он попробовал применить в качестве ключа и цифры 29 и 42. Правда, из сих попыток подполковник вынес и один положительный результат — ключ не мог состоять из двух цифр: только из трех или даже четырех.
Хорошо, пусть из трех.
Павел Андреевич выписал из тетради на листок несколько подходящих для ключа трехзначных цифр, отметая с двумя нулями:
315 — зло, вред;
318 — добродетель;
350 — справедливость (черт их знает, этих заговорщиков, может, устранение Павла они считали делом добрым и справедливым, а может, они просто веселые робяты);
365 — путешествие, усталость;
666 — убийство, зло, вражда.
Начал с последней.
Ф О Т С Т
6 6 6 6 6
Вперед по алфавиту получилось слово ЪФШЧШ, назад — ОЗМЛМ.
Татищев взял цифру 365: мимо.
Черт! Так можно возиться с этой запиской до морковкиного заговенья! Или до той поры, покуда рак на горе не свистнет.
Цифры 350, 318 и 315 тоже не являлись ключом к шифровке.
«Теперь попробуй четырехзначные», — сказал Татищеву его внутренний советчик.
«А ты знаешь, сколько там может быть вариаций?» — возмутился Павел Андреевич.
«Не так уж много, как кажется».
И правда, из числовой азбуки подполковник выбрал лишь с полтора десятка четырехзначных чисел, могущих быть ключами к шифру. Из них наиболее приемлемыми были 1095, 1260 и 1390. Последнее число отчего-то показалось ему знакомым, но на сей раз он решил начать с первого.