Магнолии, девушка, солнце…
Шрифт:
Маруся вышла от следователя притихшей, огорошенной. Все вокруг, сколько она помнила, всегда твердили о том, что она чего-то не понимает, не делает, не догоняет, не соответствует… И только Арсений видел в ней совершенство. Для него в ней не было никаких недостатков.
Теперь надо было решить – поверить людям или Арсению. Ведь тот всегда прислушивался к ее мнению, всегда уважал ее сомнения – если те вдруг возникали по тому или иному поводу.
Она шла домой и думала, думала… И чем ближе к дому она была, тем сильней одолевали ее сомнения. Они, эти сомнения, возникли не вдруг. Прежде всего поводом послужил давний рассказ Арсения о своем однокласснике. Собственно, Маруся слышала только об одном однокласснике – том самом, который носил кличку Бобр и который поджег на новогоднем балу платье несчастной Даши Рябининой. Бобр – человек, не способный любить, моральный урод. «А ведь я солгала следователю… – внезапно озарило Марусю. – У Сени был враг – этот самый Бобр. Тот, который грозился когда-нибудь убить его! Сеня в школе дразнил его, всячески задирал…»
Она сильно пожалела, что не рассказала следователю о мальчике из прошлого, носившем кличку Бобр.
А что, если именно его Арсений встретил в тот вечер?
Конечно, многоуважаемый, заваленный работой Алексей Петрович ответил бы на это следующее: «Милая Мария Дмитриевна, мало ли кто кому грозил в юности, двадцать лет назад!» И еще бы он сказал: «Мария Дмитриевна, вряд ли кто носит столько лет в своей груди ненависть. Любые, даже самые неординарные события забываются, стираются впечатления о них… Вот я, например, когда в детстве играл в песочнице, то отнял у одного мальчика лопатку, и он пригрозил убить меня, когда вырастет. Расстрелять из автомата. Что, мне и сейчас надо опасаться этого мальчишки?!»
Довод третий – бывшие одноклассники беседовали вовсе не как враги, а очень сердечно, согласно показаниям этой, дай бог памяти… Раисы Катуховой! Расцеловались на прощание. Или это был не Бобр, или Бобр изменился со временем. Поумнел, раскаялся. Арсений, добрая душа, увидел в своем бывшем однокласснике это раскаяние и не стал отталкивать Бобра.
А если загадочный Бобр вовсе не изменился, разыграл радость от встречи, а потом тихонько вернулся и убил Сеню?..
…У себя дома Маруся достала фотографии – те самые, которые сумела выторговать у тетки Арсения. Нашла среди них фото выпускного десятого «А» – того самого класса, в котором учился Арсений Бережной (в те времена была еще десятилетка).
Квадратики с юными, очень серьезными лицами.
Под всеми квадратиками были имена.
Вот и Сеня.
Тоже юный и очень серьезный. Дерзкий и одновременно очень нежный взгляд. Пятнадцатилетний капитан! Хотя нет, им всем тут уже по шестнадцать-семнадцать…
На миг все расплылось перед Марусиными глазами, но она тут же смахнула слезы с ресниц. «Как жаль, что ты мне не сказал его имя – этого самого Бобра… Его настоящее имя!»
Она снова принялась рассматривать школьный снимок.
«А Даши-то Рябининой среди них нет… Бедная! Наверное, постеснялась вместе со всеми фотографироваться!»
Маруся еще некоторое время рассматривала лица ребят, потом положила фото в сумку. Умылась, густо напудрила лицо. И вышла из дома.
Она знала название кафе. Она знала имя официантки. Вполне достаточно для того, чтобы начать собственное расследование.
…Скорее это было не кафе, а бар – уютный, очень приличный, не имеющий никакого отношения к предприятиям быстрого питания. В таких заведениях любят обедать офисные служащие, а по вечерам собирается приличная публика со средним или чуть выше среднего достатком.
– Прошу… вам в зал для некурящих? – обратился к ней распорядитель у входа.
– Мне за те столики, которые обслуживает Рая Катухова.
– Пожалуйста, – без всякого удивления, легко согласился распорядитель. – Вот сюда, к окну.
Маруся села за столик у окна. Ей было холодно, страшно, и – она уже знала, что не в силах остановиться.
– Меню, пожалуйста, – любезно улыбнулась черноволосая девушка с табличкой «Раиса» на груди. – Что-нибудь посоветовать?
– Да, наверное… – медленно произнесла Маруся.
– Вот наше фирменное блюдо – котлеты по-киевски, очень рекомендую. Пельмени с лососем также все хвалят…
Официантка стояла над Марусей с блокнотиком и карандашом наготове и веселым, дружелюбным голоском расписывала все те изыски, которые предлагало посетителям кафе. «А она ведь последняя, кто видел Арсения в живых… – машинально подумала Маруся. – Или предпоследняя – если существует убийца!»
– Пожалуй, я возьму котлеты с овощами и вишневый сок… – произнесла спокойно Маруся. И тут же, не меняя интонации, продолжила: – …примерно неделю назад вы обслуживали одного клиента. Актера Арсения Бережного. Он погиб потом, и вы давали показания. Я жена его, я хочу во всем разобраться – не могли бы вы мне уделить всего пару минут?
Официантка дернулась, и улыбка на ее лице превратилась из доброжелательной в испуганную.
– Я просто покажу вам одну фотографию, а вы скажете, есть ли на ней тот человек, который в конце вечера сидел с ним…
– Господи, этого еще не хватало! – неприязненно прошептала Раиса Катухова. – Меня хозяин и так чуть не уволил, когда сюда из милиции явились… Да пропади все пропадом!
Она засопела и быстро ушла, прижимая блокнот к груди.
У Маруси все задрожало внутри. Она неожиданно почувствовала такое горькое, тоскливое отчаяние, что едва не разрыдалась в полный голос. Стараясь не привлекать к себе внимания, смахнула салфеткой слезы со щек и с улыбкой, больше напоминающей гримасу, уставилась на горящую свечу, стоявшую перед ней на столе. Огонек извивался, кланялся, вновь подскакивал вверх…
– Ладно, давайте сюда вашу фотографию! – мрачно произнес голос рядом.
Маруся подняла голову – официантка стояла возле нее с подносом, спиной к залу.
Ни слова не говоря Маруся быстро достала из сумочки снимок десятого «А», в котором учился Арсений, и положила его на стол.
– Смеетесь вы, что ли! – возмущенным шепотом воскликнула Раиса Катухова. – Это ж какая-то школьная фотография! А тогда, неделю назад, были все взрослые люди, лет под сорок…
– Пожалуйста! У меня просто ничего другого нет! – одними губами ответила Маруся.
Официантка склонилась над столом, делая вид, что смахивает со скатерти крошки.
– Это издевательство какое-то! Я никого узнать не могу… Нет, ну придумали тоже, девушка! – пыхтела она над Марусиным ухом. – Хотя, погодите… Вот вроде этот! – Она быстро ткнула наманикюренным ногтем в один из квадратиков. – Да, точно, этот! Только тут он лет на двадцать моложе… Вот этот, этот тип сидел с вашим мужем в тот вечер! О-бал-де-еть…
– Спасибо… – с трудом произнесла Маруся.
– И все, девушка, больше не приставайте ко мне! – зашептала официантка. – Я вам помогла, чем могла, а большего от меня и не ждите!