Мальчик и пёс
Шрифт:
Он сам не понимал, зачем говорит эти слова.
Он полюбил Тамона. Если его не будет, грустно станет не только ему – это само собой, но и матери. Может, без собаки ее состояние еще больше ухудшится.
И все же в глубине души ему кто-то шептал: пусть Тамон сам решает, как ему быть.
– Иди! – повторил Кадзумаса.
Тамон посмотрел на него, потом повернул голову на юг. Прищурился и будто понюхал воздух. Лапы пса напружинились. Было такое впечатление, что вот сейчас он сорвется с места и убежит.
Кадзумаса сказал: «Иди», но в груди щемило от мысли: а вдруг Тамон в самом деле возьмет и уйдет.
У Тамона есть семья. Просто жизнь его с ней разлучила. А Кадзумаса со своей родней – всего лишь временный партнер, с которым он встретился в поисках утраченной семьи.
Кадзумаса вдруг осознал это со всей ясностью. А если все так, значит, он не должен насильно удерживать у себя пса. Кадзумасе казалось, что это будет предательством по отношению к Тамону, одарившему его своей привязанностью и дружбой.
Тамон как-то обмяк. Перестал нюхать воздух и, подойдя к Кадзумасе, ласково прижался к его бедру.
– Не пойдешь? – спросил Кадзумаса.
Тамон завилял хвостом.
– Уверен? Но ты ведь так хочешь с ним встретиться, верно?
Тамон все так же прижимался к Кадзумасе и не двигался.
– Спасибо тебе.
Эти слова всплыли из самой глубины души Кадзумасы. До сих пор ни к одной живой душе он не испытывал такой признательности.
– Спасибо, Тамон.
Он присел и обнял собаку. Тамон ткнулся ему носом в щеку. Нос у него был холодный как лед.
7
– Опять патинко?
Увидев деньги, которые протягивал ей брат, Маюми округлила глаза.
– Ага. Новичкам везет.
– Я же тебе говорила: кончай с азартными играми.
– Я больше не буду. Удачу долго испытывать ни к чему.
Кадзумаса и Маюми вышли из магазина и направились к машине. Кадзумаса предложил прокатиться, и они все вместе поехали в Дзао [16] .
В дороге мать проголодалась, и они остановились у встретившейся по пути пекарни-кондитерской, чтобы закупиться булочками и другой снедью.
16
Городок с населением около 12 тыс. человек в префектуре Мияги, расположенный на территории национального природного парка.
– Каждый день приезжаешь к нам с Тамоном. Машину обновил… Чем ты занимаешься? На работу хоть ходишь?
Взгляд Маюми словно впился брату в грудь.
– Я же в патинко выиграл, вот и решил малость отдохнуть от работы, – попробовал пошутить Кадзумаса, но выражение лица Маюми не изменилось.
– Надеюсь, ты не ввязался в какую-нибудь историю?
– История – это как?
– Я слышала, ты работаешь у этого Нумагути. Это правда?
– Нумагути? Это который плохиш? Ты шутишь? – с серьезным видом возразил Кадзумаса.
У Маюми с детства было хорошее чутье.
– Кадзумаса!
Сестра схватила его за руку, и он остановился. Когда Маюми называла брата по имени, это означало, что она им недовольна и ей есть в чем его упрекнуть.
– Нам ведь не на кого больше положиться, кроме тебя. Ты это понимаешь? Что нам с мамой делать, если ты не устоишь?
– Я все понимаю.
Кадзумаса сжал губы.
– Ты же знаешь: не бывает работы, где можно ничего не делать и много получать. Сейчас после землетрясения все восстанавливают, рабочих рук не хватает. Если не привередничать, работу всегда найти можно.
– Да понял я! Ведь поехали прокатиться. Ну что ты все шипишь?
Кадзумаса стряхнул руку Маюми и пошел вперед. Устроившаяся на заднем сиденье мать улыбалась и что-то говорила Тамону, сидевшему в клетке в багажнике.
Слушать сестру было неприятно. Она говорила, как по живому резала. И в то же время Кадзумаса совершенно не желал, чтобы с лица матери по его вине исчезла улыбка.
– Найду я себе приличную работу. Не беспокойся ты, ради бога.
Кадзумаса повернулся к Маюми, перед тем как сесть в машину.
Мигель со своей командой скоро исчезнет из Сэндая, и прибыльный бизнес прервется. Придется работать. Хотел сказать, что терпеть не может физическую работу, и отвел глаза – не скажешь ведь так. А мутотень с Нумагути тоже надо заканчивать.
– Сэндвичи с ветчиной купили.
Кадзумаса вручил матери пакет с едой.
– Спасибо, Кадзу-тян [17] , – поблагодарила мать.
В груди у Кадзумаса потеплело. Мать называла его «Кадзу-тян», пока он не перешел в среднюю школу. Сейчас, когда память ей отказывает, он снова стал для нее «тян».
17
В японском языке принято добавлять к именам и фамилиям так называемые именные суффиксы: сан, кун, сама, тян и др. Уменьшительно-ласкательный суффикс тян часто используется старшими по отношению к младшим, с которыми существуют близкие отношения.
– Кайт гулять просится.
– Скоро приедем в большой парк, там и побегает.
– Угу.
Маюми села вперед, рядом с Кадзумасой. Тот завел двигатель.
– Кайт, мой ненаглядный, – сказал мать, с аппетитом откусывая от сэндвича.
– Кайта все так любят.
Кадзумаса повернул руль и дал задний ход.
– И Кайт нас очень любит.
Похоже, мать была по-настоящему счастлива.
Нумагути позвонил через десять дней после второго ограбления.
Требовалось, как обычно, забрать Мигеля с подельниками, высадить там, где скажут, подобрать и отвезти обратно.
Работа – проще не придумаешь. Шансов, что полиция прищучит, очень мало. Ведь Мигель со своими бойцами – профессионалы.
– Скорее всего, это их последнее дело в Сэндае, – заявил Нумагути. – Они уедут, но может появиться похожая работа. Ты как?
– Нет, больше не хочу. Спасибо. Мать и сестра очень волнуются. Честную работу думаю искать.
– Так, да? Ладно. Насильно заставлять не буду. Но с этим делом ты уж не подведи.