Чтение онлайн

Дача стояла в пальмовой роще. На балконах висели клетки с птицами, а по двору ходили, распустив пестрые хвосты, павлины. Хозяин этой дачи бежал, когда началась война. Республиканцы взяли дачу и устроили в ней детский дом для тех детей, у которых родители ушли на фронт.

Ребята поселились в своем новом жилище. Продуктов не хватало, жили впроголодь, но по крайней мере здесь пока не надо было прятаться в подвалы от бомб. Старшие девочки ухаживали за малышами, — ведь сюда приехали и такие дети, которым еще не был пяти лет. Эмилия и Амелия целыми днями возились с маленькими.

А потом пришла весть, что из Валенсии скоро уйдёт пароход в СССР. Этот пароход повезёт испанских детей.

— Часть детей из нашего дома тоже возьмут на этот пароход, — сказали ребятам.

Через несколько дней группа детей поехала в Валенсию. Среди них были Эмили Луиса, Энрико, Фернандо, Амелия и Хозефа.

Дети, которые должны были ехать в СССР, собрались в Валенсии. Двадцатого марта, восемь часов вечера, они друг за дружкой поднялись по сходням на пароход «Кабо Палос».

Это был огромный чёрный пароход с широкой красной полосой вдоль всего корпус Он дышал, как живой.

Некоторых ребят пришли провожать родственники. Но в порт им нельзя было идти и они прощались у ворот порта.

— До свиданья, родные! До свиданья! — кричали взрослые, сжимая в объятиях детей.

Они плакали от счастья и горечи. Они радовались, что ребята едут в страну, в которой им будет хорошо и где никто не станет в них стрелять, но всё же им было тяжело расставаться, — кто знает, увидятся ли они ещё?

Дети чувствовали в эти минуты расставания то же, что и взрослые. Они не плакали, но от волнения не могли говорить и только молча жались к матери или к отцу.

Вы помните пять маленьких беженцев из деревни Беле — Ремедио, Франциско, Мануэля, Кармен и Альфреда? Их провожали отец и мать.

— Ремедио, — говорили они, ласково гладя курчавую головку девочки, — береги малышей и не забывай нас.

Пятилетний Альфред ни за что не хотел расставаться с мамой.

— И ты со мной! И ты со мной! — повторял он, обхватив мать ручонками за шею.

— Папа, — горячо сказал Франциско, — я буду всё время думать о тебе, когда ты будешь драться с фашистами. Ты не хотел меня взять с собой на фронт, но… я вернусь и буду помогать тебе.

Мальчика Сарагоссу (помните, который ездил на фронт к старшему брату Хоакину и не застал его в живых?) никто не провожал. Он сидел в сторонке на маленьком чемодане и поглядывал своими карими глазами на детей, ожидая, когда всех поведут на пароход. Рядом с ним сидели сёстры из Оливы — Росарио Консуэлла. Они притихли. У Консуэллы глаза наливались слёзами.

— Как вас зовут, девочка? — строго спросил Сарагосса. — Если хотите знать, это очень дурно плакать сейчас… Нам ведь завидуют многие ребята, а вы плачете.

— Меня зовут Консуэлла, — сердито ответила младшая из сестёр, утирая слёзы. — Если хотите знать, я и не думаю плакать. Мне просто попала пыль в глаза.

И чтобы скрыть свои слёзы, маленькая Консуэлла, отвернувшись от Сарагоссы, стала дрожащим голосом напевать песню, слышанную в Оливе:

Росарио заступилась за сестру.

— Ничего нет дурного в том, что Консуэлле хочется плакать, мальчик, — тихо сказала она, — всё-таки ведь жалко расставаться с Испанией… Мы здесь последние минуты.

…На рассвете «Кабо Палос» вышел в море. В каждой каюте разместили по шесть-восемь, детей. Они сидели тихо-тихо. Путь предстоял дальний. Кто знает: может быть, по дороге их пароход будет обстрелян фашистскими самолётами или кораблями?

В полночь «Кабо Палос» дошел до Карта хека и начал кружить — было условлено, что здесь произойдёт встреча с двумя кораблями, которые будут сопровождать и охранять пароход. Но кораблей не было. Очевидно, их что-то задержало в пути.

На море началась сильная буря. Капитан Мануэль, который вёл пароход, был очень решительным человеком. Он был ещё совсем молод, но вся команда звала его «Старик».

— Всё равно, — сказал Старик, — без охраны или с охраной, мы должны двигаться дальше. Нельзя терять ни секунды. А то, что шторм, это даже хорошо… Фашистские суда не решатся выйти в такую погоду. Идем дальше.

И «Кабо Палос», покачиваясь всем корпусом, пошел дальше. Ветер грозно свистел и выл в его снастях. Свирепые волны заливали палубу. Иногда казалось, что пароход вот-вот перевернется. «Кабо Палос» шёл без огней, чтобы не привлечь к себе внимания фашистов.

Дети сидели в темных каютах, цепляясь друг за друга, когда волны швыряли пароход из стороны в сторону.

В каюты приходили матросы и успокаивали ребят:

— Спокойно, малыши, всё будет в порядке! Ничего страшного не происходит.

Но буря так разыгралась, что пришлось на всякий случай надеть на ребят пробковые спасательные жилеты.

На третий день пути, когда пароход огибал Аргелию, буря стихла. Была прекрасная погода. Тихо светила луна, и море казалось нежным и серебряным. Но наутро море снова принялось бушевать и пароходу здорово досталось. От качки все звенело, дрожало и падало. Ребята лежали без движения, стонали и плакали.

Старик смело вёл пароход вперёд.

Команда работала не отдыхая, не смыкая глаз. На шестой день пути показались первые острова. Море было спокойно. В солнечных волнах играли дельфины. Ребята стали выползать из своих кают. Они ходили по пароходу, заглядывая во все уголки, и знакомились с матросами.

— Ну, малыши, вы теперь стали настоящими моряками, — шутил Старик, похлопывая по плечу ребятишек.

Команда прекрасно относилась к детям. Свободные от вахты матросы старались развеселить ребят, играли с ними, пели. А старшие девочки помогали матросам чистить картофель.