Мандира
Шрифт:
– Нет.
Ее пальцы опустились до пупка, губы оказались над ухом, так что Адриан ощущал ее теплое дыхание. Но ничего, кроме отвращения он не ощущал.
– Твоя мужественность.
– Неужели, - ехидно заметил он, - рад слышать.
– Представить не можешь, как трудно найти мужчин хоть капельку похожими на тебя.
Глубоко вздохнув, Адриан отцепил от себя руки Светы, - будь готова через пять минут. Ян не любит, когда его заставляют ждать.
– И это все? А поцеловать?
– Прости, я этого не хочу уже двенадцать лет, - с этими словами он ушел.
Света скрипя зубами от разочарования, запустила в дверь первой попавшейся вазой.
– Проклятый дурак.
Мандира, наблюдавшая за этой сценой от досады вздохнула.
– Дурочка, - и вновь взялась за дневник.
Моя семья, это нечто вроде семьи семейки Аддамс. Света всячески старается вернуть расположение папы, а папа… его поведение не разгадать. Однажды он признался мне, что влюбился в одну женщину. Она была хороша собой, а глаза цвета океанской воды лучились теплотой и радушием. Виделись они всего лишь раз, хоть и было это шесть лет назад, он не перестает думать о ней. Может он, как и Ян, навел о ней справки? И когда все разузнал о ней, страдает от горя ее не сложившегося характера? Сентиментальность не порок, как рассуждает Ян.
Вот за дверью появилась Лия, убирать последствия истерики Светы. Увидев меня в дверях, подруга улыбнулась мне, я помахала ей рукой в ответ. Возможно она мой единственный друг, не считая Яна. Света, не замечая меня, приказала Лии убирать все до последнего стеклышка и поднялась наверх. Ах, Геля, как я по тебе скучаю! Где ты сестренка?!
Нижний Новгород
Улица Коминтерна
Спустя два часа
Вынимая из духовки печенье, Гелиана выругалась вслух, когда ее пальцы непроизвольно схватили поднос, пытаясь найти хоть одну опору при падении, когда она неожиданно поскользнулась. Ругаясь как уличная торговка, она пустила обожженные пальцы под воду как раз в тот момент, когда большая квартира разразилась звонком от домофона.
– Этого еще не хватало! Завернув кран, Геля отрезав небольшой кусок картофеля, приложила к пальцу и прошлепала к разрывающейся трубке.
– Лион слушает.
– Приветик малышка.
У Гели подкосились ноги, вся боль в пальце мигом исчезла.
– Саша? – прошептала девушка срывающимся шепотом. Почему каждый раз при звуке его голоса, ее сердце бьется так, что готово выпрыгнуть из груди, ноги становятся ватными и хочется одного – прижаться к его груди и слушать этот голос снова и снова.
– Что… - язык не слушался, - что ты здесь делаешь? Она машинально повернулась к часам, стоявшие на холодильнике, - еще и десяти нет.
– Решил проведать тебя и угостить чем-то вкусненьким. Не оставлять же тебя голодную.
Геля поморщилась. Александр старался скрывать не любовь к стряпне девушки, но Геля обо всем догадалась и из вредности готовила больше обычного.
– Если ты принес то самое кремовое печенье, что купил у бабушки Оли, я воткну тебе кол прямо в сердце.
Он рассмеялся и девушка представила, как на его лице появляется чудесная ямочка.
– Открывай и посмотрим.
– Шантажист.
Со смехом нажав на кнопку, Геля положив трубку, пыталась придти в себя и восстановить дыхание. Вот уже как два месяца они встречаются, и за эти два месяца она так и не может привыкнуть к нему. К человеку, к которому можно вернуться, попросить поддержки, любить.
– Не будь ребенком, - приказала она себе, сунув печенье обратно в духовку.
Стянув фартук, девушка пробежала в ванную, привести себя в порядок. Нервы натянуты как струна, а ведь ничего предзнаменовательного не ожидается. Или ожидается?
Хлопнула дверь. Прислушиваясь к тяжелым шагам, Геля смотрела на себя в зеркало. Вот послышалось, как упали ботинки, ключи брошены на столик. Геля закрыла глаза. Дверь открывается и…
– Кажется, что-то горит.
Печенье!
Мгновенно забыв о своих переживаниях, Геля пронеслась в кухню, распахнув дверцу духовки. Едкий дым заполним комнату.
– Дерьмо!
Александр распахнув окно, с улыбкой посмотрел на девушку:
– На всех путевых духовках есть таймер.
– Ага, если бы на всех путевых духовках писали на русском эти бумажки с инструкциями.
Размахивая полотенцем, Геля с ужасом подумала в каком виде она представлена Александру. Так и хочется плакать и смеяться. Обожженный палец болит, на голове творится черти что, квартира пропахла дымом, и сгорел противень с печеньем. Будь здесь ее сестра, та посмеялась бы.
Геля с Александром познакомились в кафе, как большинство пар в большом городе. Приехав из командировки, Саше не терпелось попасть в кафе друга, и узнать о последних новостях. И едва войдя в здание, как он заметил одинокую девушку, усердно читавшую толстенную книжку. И тут он подумал: а почему бы и нет? Простое знакомство и ничего более. Но даже предположить не мог, что простое знакомство обернется для него настоящим чувством. Свидания проходили по стандартам: кафе, кинотеатры, цветы, подарки. Поначалу девушка боялась внимания, но со временем Гелиана привыкла к нему и так же ответила взаимностью.
Да, он был счастлив. Счастлив как никогда. Прошлые опыты не были столь удачными: мало кто захочет встречаться с обычным рабочим низшего класса. Он так же знал, что Геля из уважаемой семьи, знал, что родные будут против их отношений. Но риск: один из основ отношений.
По край не мере он так думал.
Наблюдая за девушкой, Саша стянул пальто, повесив его на спинку стула, достав при этом из внутреннего кармана бархатную коробочку, подошел к Геле. В этот момент с растрепанными волосами, раскрасневшимся лицом она была необыкновенна.
Его.
Встретившись с зелеными глазами, Александр одарил девушку теплой улыбкой, обнял ее свободной рукой за талию и бархатистым голосом прошептал:
– Я соскучился.
Гелиана блаженно прижалась щекой к крепкой груди.
– Я тоже. – Девушка нехотя отцепила руки мужчины за спиной. – Печенье. Еще чуть-чуть и спалю весь дом. Итак с трудом помирилась с Лидой Алексеевной.
От этой Лидии Алексеевны Сашу затошнило.
– Надо подумать, как ее вытворить отсюда.
– Она не миссис Коннелли[1].