Чтение онлайн

Прежде всего, братья Поло не были первооткрывателями самого протяженного в истории человечества торгового коридора, который в 70-е годы XIX века немецкий географ Карл фон Рихтгофен назвал «Великим шелковым путем». Им предшествовали целые поколения купцов — монгольских, турецких, арабских и т. д.

Этот путь (а точнее — целая сеть караванных дорог) возник по инициативе императора У-ди, нуждавшегося в породистых лошадях для своих войск. Их видел во время своего путешествия в Среднюю Азию в 138—126 годах до н. э. его сановник Чжан Цянь. Этот человек собрал массу сведений о прежде неведомых китайцам землях, которые были названы «Западным краем». Он же доложил императору об отсутствии в этих землях шелкоткацкого ремесла и посоветовал отправлять туда шелк в обмен на прекрасных лошадей.

Первый караван пошел по этому пути в 121 году до н. э., и связывал он Китай с Европой вплоть до XVI века, пока не появилось развитое морское судоходство. Ну а первыми европейцами, еще в VII веке проникшими в глубинные районы Центральной Азии, были монахи, которые шли туда главным образом с просветительскими и дипломатическими целями. Путешественники появились позднее.

Не были братья Поло и первыми представителями Запада, описавшими свои приключения в Азии. Например, почти за 100 лет до них наваррский раввин Вениамин Тудельский дал описание, очень похожее на рассказ Марко Поло. Вениамин, подобно Поло, совершил это путешествие в качестве купца. Он покинул Сарагосу, что в Испании, в 1160 году, а вернулся обратно в 1173 году.

Понятно, что Вениамин Тудельский сталкивался с местными чиновниками и другими купцами. И куда бы ни попадал — в Константинополь, в Египет, в Аравию, в Багдад или еще дальше на восток — он прежде всего описывал местных жителей и особенности торговли.

К сожалению, Вениамин Тудельский, писавший на иврите, «остался неизвестным в Европе, за исключением горстки евреев. Его труд был опубликован лишь в 1543 году, а переведен на другие языки только в XVII веке»{22}. А вот русский перевод его текста появился на свет в 1881 году.

Что характерно, помимо описания собственных странствий, в своем сочинении Вениамин Тудельский передал рассказы разных мореходов об увиденных ими дальних странах. Тем не менее некоторые авторы даже уверяют, что он — «первый из европейцев, посетивший Индию, Цейлон и Китай»{23}.

Лоуренс Бергрин также отмечает, что «в Европе еще верили мифу о пресвитере Иоанне — христианском лидере, правившем, по преданию, богатой империей, расположенной в Африке или в Азии — где именно, никто точно не знал, но теорий хватало с избытком»{24}.

В данном случае речь идет о романтических повествованиях (они распространились с середины XII века [7] ) о том, что в неких дальних краях (возможно, в Средней Азии или в Индии) когда-то находилось огромное и сильное христианское царство, управлявшееся могущественным монархом. Кто был этот пресвитер Иоанн, никто не знает, но для него исследователи всегда находили множество всевозможных прототипов.

Католическая церковь жаждала установить с ним связь, чтобы совместно атаковать и разбить неверных, но из этого ничего не получалось. Известно, например, что в 1177 году папа Александр III отправил послание Иоанну со своим эмиссаром магистром медицины Филиппом. О дальнейшей судьбе Филиппа ничего не известно: скорее всего, он не вернулся из своего путешествия.

Лоуренс Бергрин утверждает: «Пресвитер Иоанн был иллюзией, но иллюзией достаточно сильной, чтобы вдохновлять христианских миссионеров на паломничества на Восток»{25}.

Русский историк и этнолог Л. Н. Гумилёв в своей книге «Поиски вымышленного царства» проанализировал всю имеющуюся информацию о пресвитере Иоанне и наглядно доказал, что легенда о его царстве — это вымысел. Согласно Л.Н. Гумилёву, его имя стало всего лишь трансформацией и приспособлением к более привычному для европейцев звучанию какого-то незнакомого азиатского имени. Так, например, одного из предводителей родственного монголам кочевого народа киданей звали Эниат или Иннан, и это имя легко могло быть переделано в христианизированного Иоанна.

Короче говоря, Л. Н. Гумилёв доказал, что тот пресвитер Иоанн, которого принимали за реальность, на самом деле был фантомом. Просто крестоносцам очень хотелось видеть на Востоке хоть каких-то своих союзников — так и родилась легенда об этом человеке и его могущественном царстве.

И всё же вопрос о личности так называемого пресвитера Иоанна до сих пор остается открытым. Кто-то считает его одним из тибетских царей, кто-то — киданьским полководцем Елюй Даши, кто-то — Ван-ханом, правителем хуннских варварских племен и врагом Чингисхана. А вот Жак Хеерс пишет, что имя Иоанн было всего-навсего «фонетической деформацией слова, обозначавшего царский титул у монголов»{26}.

Лоуренс Бергрин утверждает, что «первым известным нам миссионером, отправившимся в Китай по дороге, которой позже прошли Поло, был Джованни да Пьян дель Карпини»{27}. Этого человека в разных источниках называют также Джованни дель Плано Карпини и Иоханнесом де Плано Карпини. Он родился примерно в 1182 году и был монахом-францисканцем итальянского происхождения (по некоторым данным, он был уроженцем Умбрии).

В 1245 году, получив от папы Иннокентия IV письмо «царю и народу татарскому», Карпини и еще один монах, известный как Бенедикт Польский, отправились в Восточную Европу. Затем, проделав труднейший путь, они вышли к западной границе Монгольской империи на берегах Днепра. После этого они двинулись к Волге, а потом пошли по степям и засушливым пустыням в Монголию. Путешественники, следуя по монгольской территории, пользовались системой почтовых станций, позволявшей от пяти до семи раз в день менять лошадей. Благодаря этому они преодолели огромное расстояние за 15 месяцев и достигли монгольской столицы Каракорум как раз в тот момент, когда новый хан Гуюк (внук Чингисхана) готовился принять свой титул. А по пути, в 1246 году, Карпини встречался с ханом Батыем. В 1247 году он благополучно возвратился в Рим, а умер в 1252 году.

Лоуренс Бергрин пишет: «Это было великое путешествие. Карпини первым из представителей Запада после 900 года пробился восточнее Багдада и благополучно вернулся из недоступных пустынь Азии»{28}.

Да, ему не удалось обратить монголов в христианскую веру, но его путешествие не пропало даром. Он подарил западному миру первое относительно вразумительное описание монгольских обычаев, создав две рукописные книги «Historia Mongalorum» («История монгалов») и «Liber Tartarorum» («Книга о татарах»). Они, кстати, переведены на многие языки, в том числе и на русский.