Мародеры
Шрифт:
— Насчет ребят я могу согласиться, что их, допустим, уже нет. Хотя среди них должны были быть некие Макар и Ежик, которым вы, между прочим, заказывали господина Корнеева, меня грешного, хотя, возможно, вы и не знали, что он и я есть то же самое. Откуда и как вы добрались до этих двух молодых людей — я не знаю. Но то, что они стали крутиться вокруг дома, где живет господин директор с семейством, — это точно. И девочек каких-то посылали приглядеться — тоже было отмечено. А это нехорошо. Пришлось мне вызвать Макара и дать ему новую задачу.
Насчет вас, дорогая госпожа Фомина. Вот во время выполнения этого мероприятия они и попались. Один товарищ, который, допустим, рыжики в лесу собирал, это видел. Он же заметил, как в ваше булочное заведение приехали на джипе московский студентик с девушкой Люсей. Ну а о том, как какой-то контейнеровоз прижал на лысаковской дороге «девятку» с четырьмя моими ребятами, — я тоже информацию имел. Сперва мне показалось, будто это шутка, но сегодня, после того как Петрович мне раскрыл глаза на все ваши «чик-чирики», стало ясно, что вы уж очень сильно разыгрались.
— Я одного не пойму, Хрестный. Зачем вам девушка Люся и юноша из Москвы?
— Мне бы хотелось немного прояснить ситуацию вокруг того, как этот мальчик раздобыл бумажки, которые принес вам сюда для того, чтоб вы его приютили, и как он познакомился с девушкой Люсей. Потому что при этом два очень приятных молодых человека Сережа и Юрик почему-то скоропостижно умерли.
— Извините, Владимир Алексеевич, — сделав участливую мину на лице, произнесла Светка. — А этот первый, которого вы упомянули, Сережа, случайно, не ваш сын?
— Сложная история, Светлана… — ушел от вопроса Хрестный. — Тем более что вы утверждаете, будто у вас нет ни юноши по имени Никита Ветров, ни Люси. А зачем вам такие подробности? Сын не сын…
— Ну, неприятно же делать больно человеку, который на днях сына потерял. А если он не терял, то какое ему дело до этого Сережки?
— Может быть, мы будем пооткровеннее?
— Если только взаимно. Допустим, я поинтересуюсь, пороюсь в своем хозяйстве и найду вам этих двоих. Вы их убьете?
— А вы бы хотели, чтоб они оставались в живых и потом где-нибудь стали свидетелями против вас?
— Пока они у меня, я уверена, что они не могут быть против меня свидетелями, а вот если они попадут к вам…
— Стало быть, вы хотели бы, чтоб я разделался с ними в вашем присутствии?
— Нет, пока мне не хочется с ними расставаться…
Светка хотела что-то еще сказать, но тут в дверь вломился Петрович.
— Только что позвонил наш парень из Лысакова. ОМОН сюда движется. Минут через десять будут здесь!
— Сволочь! Паскуда поганая! — завизжала Светка, наотмашь хлестнув по щекам Хрестного. — Ты же говорил, что остановишь их! Ты куда звонил, падла?!
— Тихо! — басовито рявкнул Петрович. — Не психуй, дура! Я их задержу! А вы сматывайтесь отсюда врассыпную, пока лес не оцепили. А этого пидора…
Он уже выхватил «стечкин», и Хрестный понял, что надо спешить.
— Света! Я же сказал: одно мое слово — и они уедут! Вам что, не жалко себя, свое дело?! — заверещал он.
— Отстегните его! Хрен с ним, еще раз поверю… В машину его! Быстро!
Петрович, бери табельный, поедешь как охранник! Ну, гад, запомни — я сдохну, но ты — раньше!
В «Чероки» сели четверо. Водитель и Хрестный спереди, Светка и Петрович сзади. Джип с ревом выехал за ворота, пролетел, расшвыривая гравий из-под колес, до поворота на дорогу, ведущую из Лысакова в Ново-Сосновку, свернул налево. Фары омоновских машин уже буравили темноту неподалеку от мостика.
— Ну, гад, если опять продашь! — шипела Светка. — Петрович, ты понял?!
— Понял! У него мозги через лобовое стекло вылетят!
— Я не самоубийца, — сказал Хрестный. — Помни, Светик, захочешь, чтоб у тебя все шло тихо и приятно, — приезжай завтра в девять на известный тебе километр Московского шоссе. Там, где мои ребята ведут разминирование в Бузиновском лесу. И ту парочку, Никиту с Люсей, не забудь, пожалуйста! Но постарайся, чтоб вас слишком много не было. Иначе завтра они, — он мотнул головой на приближающуюся колонну, — опять приедут, и я уже ничего не смогу сделать…
«Уазик» и два «жигуленка» без мигалок и сирен прибавили скорость и, подлетев к «Чероки», зажали его с трех сторон. Мощные парни в сером камуфляже и брониках мигом выскочили из машин, навели автоматы, а чей-то крутой голос скомандовал:
— Всем выйти из машины! Быстро! Руки на капот! Ноги шире!
Петрович только успел подумать: «Эх, блин! Надо было все-таки заподлянку состроить…»
Парни отобрали у водителя и Петровича пистолеты, всех, не исключая и Светку, ощупали и охлопали. Документы потом вынули. Подошел какой-то начальник в фуражке, стал просматривать паспорта и удостоверения.
— Корнеев Владимир Алексеевич? — с некоторым удивлением спросил он.
— Это я, — отозвался Хрестный. — А в чем дело?
— Подойдите сюда. Остальным — не двигаться! Хрестный подошел, и офицер, взяв его за рукав, отвел за подкативший к месту задержания омоновский автобус.
Лицо Хрестного осветили фонарем, внимательно сверяя фотографию паспорта с наличной мордой.
— Капитан Фильченко Анатолий Сергеевич, командир 2-й роты областного ОМОНа. Должен задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста, я вас слушаю…
— Где работаете, гражданин Корнеев?
— Я директор 127-й школы.
— Вас эти люди везли с собой насильно?
— В каком смысле? — Хрестный так ловко прикинулся невинной овечкой, что Светка аж позавидовала, хорошо расслышав его метров с десяти: артист!
— Вас похитили? Не бойтесь отвечать, все будет нормально.
— Нет, — с отлично разыгранным удивлением произнес Хрестный, — эти господа просто собирались меня подвезти в город.
— Вы их знаете?