Чтение онлайн

Поначалу ощущения опасности, исходящей от самого леса, Никита не ощущал.

Он гораздо больше опасался людей, которые шли за его спиной. Конечно, он понимал, что сейчас, когда все идут впритык друг к другу, в спину ему не выстрелят: пули запросто могли достаться не только ему, но и впереди идущим конвоирам. Но когда ствол «АКС-74у» шедшего за его спиной охранника изредка прикасался к Никитиной камуфляжной куртке, мурашки нет-нет да и пробегали по спине.

Но уже через пятьдесят метров от дороги Никита, да и все другие, кого судьба занесла сюда впервые, стали понимать, что это не простой лес, в котором можно свободно гулять в любом направлении.

Сначала, метрах в двух от тропы, под засохшей елочкой, увидели ржавую каску. Потом, когда еще с десяток шагов прошли, в полегшей траве обозначилось какое-то ржавое колесо с цапфами, торчащими из середины. Никита узнал опорную плиту от батальонного миномета. Сам ствол с сошками просматривался подальше, в кустиках. Его, видно, отшвырнуло близким разрывом

— воронка тут поблизости была, хотя и почти сровнявшаяся с землей — сорвало с плиты и опрокинуло, а кусты через его искореженные сошки проросли гораздо позже.

Дальше мелькнул небольшой бугорок, из которого наискось торчали прямоугольные «перья» стабилизатора все той же, 82-миллиметровой мины. И черт его поймет — то ли это только хвостовик отлетел и воткнулся, то ли там вся мина сидит, начиненная тротилом и взрывателем, готовым вот-вот сработать…

Еще метров через десять тропа пересекла какую-то длинную канавку глубиной не больше двадцати сантиметров, а местами вообще сровнявшуюся с землей.

Когда-то была траншея. Впереди нее валялись обрывки и клубки перепутанной и перемятой поржавевшей колючей проволоки. Чуть дальше на небольшой проплешине увидели что-то похожее на спинной хребет динозавра — обрывок танковой гусеницы, валявшийся вверх зубцами.

Конечно, в общем и целом, за двести метров пути по тропе увидеть удалось немного, только то, что было на поверхности. За 54 года без малого лес сам, в меру своих возможностей, занимался ликвидацией последствий боевых действий. На месте деревьев, спиленных для строительства укреплений и завалов, снесенных взрывами, сшибленных танками и сгоревших при артобстрелах и бомбежках, давно выросли новые. Воронки и траншеи осыпались, размылись дождями и заросли травой.

Большая часть металла, который несколько месяцев кромсал эту землю, впивался в деревья и разил людей, превратилась в ржавую пыль, смешавшуюся с почвой и ставшую ее неотделимой частью. Как и прах людей, которые вросли в эту землю, даже если их не успели в нее закопать. Сейчас большая часть биомассы, составлявшей некогда «Иванов», сражавшихся за Родину, за Сталина, и «фрицев», припершихся сюда, за тридевять земель, добывать жизненное пространство для нации, была рассеяна по стволам берез, осин и сосен, в траве и кустах, в нараставшем год за годом почвенном слое.

При этой мысли Никите стало прохладнее, хотя на нем была более-менее теплая для такой осени ватная камуфляжная куртка. В Грозном такой бушлат его и зимой неплохо грел. Но вот неприятная мысль о том, что его собственную «биомассу» тоже включат в здешний экологический круговорот, как-то здорово холодила. Нет, даже думать на эту тему не хотелось.

Впрочем, тропа уже подходила к концу. Послышалось журчание воды, впереди стало светлее. Колонна постепенно вытягивалась на более открытое место. Никита, следом за идущим впереди охранником, прошел между двумя кустами и оказался на берегу небольшого ручья, текшего по дну довольно глубокой искусственной канавы.

Через нее был перекинут прочный мостик из двух толстых бревен с дощатым настилом и двухсторонними перилами.

За мостиком, на другом берегу канавы, находилась небольшая прямоугольной формы поляна, на которой стояли две большие утепленные брезентовые палатки.

Видал Никита такие, даже довелось ночевать в них. Если их ставят ненадолго, то просто натягивают на колья, чтоб можно было укрываться от дождя и ветра, а если приходится в них жить несколько месяцев, а то и лет, то сооружают из досок деревянный двойной каркас, заполняют его опилками и стружками для тепла, настилают пол и ставят две печки-«буржуйки», выводя жестяные трубы через специально предусмотренные для этого отверстия в брезентовой крыше. Еще тамбур деревянный при входе делают, чтоб тепло не уходило. Сейчас, похоже, печки еще не топились, видимо, еще с ночи не все остыло. Но ближе к вечеру надо было протапливать, ночью могли и заморозки вдарить. В этих палатках, похоже, жили долго. Они порядком вылиняли, потерлись. Над одной даже торчала телеантенна.

Кроме палаток, Никита заметил еще несколько объектов, сооруженных руками человека. Во-первых, он увидел три землянки. Одна, совсем небольшая, но высоко, аж на четыре венца бревен, торчавшая из земли, служила электростанцией: от нее к палаткам тянулись провода, натянутые на небольшие столбы с изоляторами. Кроме того, внутри землянки что-то потихоньку, но усердно урчало. Должно быть, там стоял дизельный или бензиновый движок. Рядом с этой землянкой, под дощатым навесом, стояло несколько железных бочек с горючим. Другая землянка показалась чем-то вроде продовольственного склада, потому что рядом с ней под дощатым навесом находилась армейская полевая кухня, в которой можно было варить сразу первое и второе. Около кухни стояло несколько зеленых армейских термосов.

Наконец, третья, самая большая и глубже всего вкопанная в землю, находилась позади электростанции. Чуть дальше он углядел колодец с воротом, такие в деревнях ставят.

Вдоль всего периметра лагеря тянулась колючая проволока, свеженькая, в один ряд. Как раз там, где через канаву был перекинут мостик, в проволочной изгороди была калитка, тоже затянутая проволокой. У калитки, под грибком, стоял часовой с помповым ружьем, одетый в камуфляжку охотничьего образца. Спрашивал ли этот часовой какой-нибудь пароль или пропуск, неизвестно. Во всяком случае всю эту большую делегацию он пропустил беспрепятственно.

— Ну вот, Светлана, — сказал Хрестный, — мы и на месте. Сейчас большая часть ребят уже в лесу, на работе, в лагере только повара и охрана. Вы как, сегодня ночевать к себе уедете или у нас останетесь?

— Посмотрим, — ответила та.

— Мальчика из Москвы и девочку Люсю вы мне сейчас передадите или перед отъездом?

— Сейчас дождь польет, по-моему, — не ответив на вопрос, Света поглядела на небо. — Может, ребята переждут где-нибудь, а мы с вами обсудим все вопросы.

В сокращенной аудитории…

— Вон та, правая палатка, сейчас пустует. Всех ваших можете поместить там.

А мы с вами, Дмитрием Петровичем и командиром отряда пройдем в штаб.

Никиту ближайший охранник взял за рукав и повел в ту палатку, на которой не было антенны. Туда же отправились и все остальные.

Светка с Хрестным, Петровичем и седой мужик направились к той самой большой и глубоко закопанной землянке, которая располагалась позади электростанции.

В землянке было светло, горела лампочка, а окна были задвинуты ставнями.