Чтение онлайн

— Помните, что мы готовы оказать вам любое содействие. Любое, понимаете?

— Я очень ценю ваше содействие, — Шаров смиренно склонил голову. Понимаю, как не понять.

— Обычно… В вашей практике… Сколько времени уходит на обнаружение врага?

— По разному. Бывает, дня хватает, бывает, месяца мало. Конкретные обстоятельства, знаете ли…

— Разумеется, наш случай не рядовой, но и успех будет весомее, — гнул свое первый вожак.

— Я надеюсь, — не стал больше мучить его Шаров, — повторяю, только надеюсь, что дело мы закроем быстро, дня за два, за три.

— Отлично, — повеселел Ушаков. — Ваша репутация известна и здесь, потому-то я и рад, что именно вам поручено заняться нашими делами.

— Я польщен.

Два-три дня. Фокус-покус. Кунштюк. Айн, цвай, драй! Шпион, вылезай! Ну, а кто даст ему времени больше? Не справится Шаров за три дня, справится за день Лукин.

Веселье хозяина передалось всем: люди задвигались, заговорили громче, некоторые даже смеялись. Пора неопределенности миновала, можно и разрядиться. Хороший человек этот Шаров. Понимает свое место. Именно такие люди при нашем благосклонном участии должны преуспевать на избранных поприщах.

Надю за роялем сменил какой-то старичок, и задорная музычка лубочных оперетт оказалась кстати, некоторые даже принялись подпевать. Большая, дружная семья простых здоровых людей.

Шаров еще говорил и с Надей, и с другими ценителями искусства, пил крымские вина, весьма недурные, ел бутерброды с обязательной икрой, его слушали не без внимания, вежливо возражали и горячо соглашались. В общем, вечер прошел, как в книгах про майора Пронина — шампанское и блондинки. А кто-то сомневался в правдивости беллетристики.

После приема первого вожака номер 2-а показался совсем уже клетушкой. Провинция, как же. В провинции, даже в самой дремучей, номера все же имеют окна. Можно открыть, послушать вечерний шум, подышать просто, в конце концов. А тут — просто крысюк в лабиринте. Марс! Сколько он здесь пробыл, двенадцать, нет, пятнадцать часов — наверное, из-за разреженности воздуха вино пьянит втрое против земного, — да-с, пятнадцать часов тридцать три минуты, милостивый государь, а он и камешка марсианского не видел. Ничего, дело поправимое. Зато он познакомился с чудесной девушкой Надей, которая так интересовалась судьбой цесаревича, словно от того зависела и ее судьба. А разве нет? Она и на будущего барона Шарова глядела, словно на принца, приехавшего за ней из неведомого прекрасного далека. Из рая. С Земли, где много-много молодых, красивых и разных людей, где много воды, воздуха, много всего. А здесь — отец, не желающий смотреть правде в глаза, не понимающий, что год-другой, — и дочери придется остаться на Марсе навсегда.

Впрочем, Ушаков не производит впечатление непонимающего. Все он понимает. Просто сделать ничего не может. Вот и кидает дочь взоры отчаяния и надежды на жандармского капитана Шарова.

Неужто так скверно?

Марс. Марс, Иван Иванович. Ты сам сначала отсюда выберись, а уж потом о принцессах грезь. Ищи, ищи, капитан, это твой шанс делом доказать преданность Отчизне. А то больно умным хочешь быть.

Шпион. Найти шпиона легко. Стоит лишь понять, как тому удалось сообщить о гибели экспериментального поселения на землю. Вот и вопрос: как?

За ответом тебя, капитан, и послали на Марс. Ты, брат, давай, того… Думай, что ли… Если ничего другого не умеешь. Иначе не то что вина воды первичной не увидишь. Расстарайся, браток. Есть чего ради.

— Это не так и сложно. Берем два списка: первый — лица, знакомые с проектом «Легкие», и второй — лица, имеющие доступ к передатчику. Общие, входящие в оба списка, фамилии и есть искомые подозреваемые, — делился премудростями курсов Департамента Лукин.

— Да? — голова после вчерашнего болела совсем по-земному. А рассола нет. Ближайшая бочка за сто миллионов верст.

— Списки у нас имеются. Совпадают всего четыре имени — подпоручик положил перед Шаровым лист. Жирные красные линии подчеркивали намеченных шпионов. Плоды просвещения. Radicis….

— Губа не дура… — в списке оказались Ушаков, Спицин, Зарядин и некто Салов К. Т. Ах, да, вожак перемещения, толстячок, у него еще жена так забавно пела — «из-за острова на стержень…» Вольно же ему было про «Легкие» знать. — Да, замах у вас богатырский.

— Высокое положение не освобождает от подозрений, — Лукину явно хотелось поскорее получить маршальский жезл. Если в Столице раскрыт заговор генералов, то почему в Алозорьевске не быть заговору вожаков?

— Не освобождает, — согласился Шаров. — Подозревайте, сколько угодно. Но — про себя. У вас есть допуск «П-1»?

— Н… Нет.

— Тогда вы нарушаете параграф четыре уложения о проведении следственных действий в отношении лиц высших категорий значимости. А это можно расценить как преднамеренную дискредитацию представителей народной власти, со всеми вытекающими последствиями.

— Но я… я только высказал предположение… В порядке подчиненности. И потом, в списке есть Зарядин, — нашелся Лукин.

— Значит, подпоручик, вы считаете, что сведения были переданы на Землю кем-то из вашего списка?

— Санитарным ответственным Зарядиным.

— Как же удалось ему это сделать?

— Надо допросить, он и расскажет.

— Ну, а все-таки? Без допроса?

— Вероятно, ему удалось поместить сообщение в камеру перемещения.

— А дальше?

— А на Земле его сообщник извлек сообщение и переправил в Лондон.

— Значит, есть сообщник?

— Обязательно. Как же иначе?

— Но на Земле поработали над всеми, имевшими допуск к Марсианскому каналу перемещения. И сообщника не нашли.

— Я не знал… Но такое бывает. Особо подготовленные агенты могут пройти самый искусный допрос. В любом случае, даже если виновен и не Зарядин, то на Земле-то кто-то информацию получил? Не могли же сведения попасть в Лондон святым духом?

— Ваши умозаключения, Лукин, страдают ограниченностью. Вы настаиваете на том, что сообщение было передано на Землю именно отсюда, через главные ворота.