Чтение онлайн

Если бы не была ликвидирована угроза удара во фланг, 40 немецких дивизий «захлопнули» бы войска Жукова, устремленные на Берлин, и взятие немецкой столицы не состоялось бы.

Все это было разъяснено оппонентам Жукова, и кривотолки были сняты. Мнение Баграмяна, конечно же, имело весомое значение.

Генерал армии Грибков рассказал мне о встречах с Баграмяном на армянской земле.

— Я был командующим войсками 7-й гвардейской армии в Ереване. Иван Христофорович был депутатом Верховного Совета СССР от Эчмиадзинского избирательного округа — там дислоцировались части 7-й гвардейской армии.

Каждый его приезд в Армению был значительным для меня. Встречи и беседы с ним обогащали меня в вопросах истории армянского народа. Интересны были его рассказы о своем детстве и юношестве, о революционных годах, когда молодому человеку трудно было ориентироваться — кто за красных, а кто за белых. Баграмян избрал верный путь.

Иван Христофорович был внимательным собеседником, всегда выслушивал, не перебивая. Свои обещания в ответ на мои просьбы всегда точно выполнял. В армии всегда были различные проблемы — то ГСМ хотелось иметь побольше для боевой подготовки войск, то палаток новых несгораемых или штабных машин хотелось получить в первую очередь.

Он говорил:

— Напиши мне памятную записку, что тебе необходимо.

Записку он клал в карман и по возможности помогал.

Иван Христофорович любил свою малую родину — Армению и большую родину — Советский Союз.

Как-то в 1966 году прилетел в очередной раз в Ереван, а в это время намечался Пленум ЦК Компартии Армении. Я тогда был членом ЦК и членом Бюро ЦК, депутатом Верховного Совета Армении. На этом пленуме намечалось освобождение Первого секретаря ЦК За- робяна и избрание нового Первого секретаря, Антона Ервандовича Кочиняна.

Иван Христофорович сказал мне, что он не имеет желания присутствовать на этом Пленуме как член ЦК КПСС. Да и вы, прибавил он, Анатолий Иванович, скажите о своей занятости но службе, чтобы нам с вами не сидеть и не слушать, как он выразился, «перебранку» за власть. Так мы и сделали. Иван Христофорович попросил меня свозить его на реку Араке, чтобы посмотреть поближе на гору Арарат и на старые земли Армении. Мы отправились в район Маркары, на границу, туда, где мост через Араке разделен белой пограничной полосой.

Предварительно я предупредил начальника погранзаставы о нашем приезде и сказал ему, чтобы были приняты меры безопасности. Он так и сделал. На всякий случай но обе стороны от въезда на мост разместили снайперов и автоматчиков.

Баграмян заслушал начальника погранзаставы об охраняемой границе, о поведении турок на границе и затем спросил:

— А можно пройти по мосту до белой линии?

— Конечно, можно. Вам все можно, товарищ маршал.

И вот мы втроем вступили на этот мост и дошли до линии, отделяющей Советский Союз от Турции. Иван Христофорович одной ногой переступил за белую линию, с минуту молча постоял, мы тоже молчали, не мешали его думам, и затем сказал:

— Вот я и побывал на исконно армянской земле, мысленно оказался в Карсе и других памятных местах, где пришлось воевать.

Потом, когда мы сидели у пограничников на заставе и пили чай, Иван Христофорович рассказал нам о том, как он в составе 1-го Армянского кавалерийского полка сражался против наступавших на Закавказье турецких войск в районе Карса, а затем участвовал в Сардара- бадском сражении. Иван Христофорович говорил, что армянский народ никогда не забудет турецкого геноцида, когда было уничтожено около 1,5 миллиона мирных жителей Армении. Он с любовью отзывался о русских солдатах, которые спасали от смерти стариков и детей. Баграмян был в полном смысле интернационалистом. Где бы он ни работал, он всегда подчеркивал необходимость крепить дружбу между народами, особенно с русским народом.

Прошло много лет после моей службы в Закавказье, и сегодня, когда рассказываю вам о встречах с Баграмяном, о полюбившейся мне Армении и армянском народе, думаю о том, что случилось в конце 1980-х и начале 1990-х годов в этой республике. Откуда такой взрыв ненависти к своим соседям? Откуда нелюбовь некоторой части армян к русским?

Когда читаю сообщения из Армении, с трудом верю в го, что там происходит. Как это могло случиться? Кто толкнул народы на межнациональную вражду, посягнул на вековую дружбу между соседями, особенно с русским народом? Кто разжигает враждебное отношение к нашему солдату, к российской армии, к которой армянский парод всегда относился с величайшей любовью? История знает множество примеров, когда именно русский солдат спасал армянский народ от физического уничтожения.

Свои чаяния об освобождении от многовекового ига Турции и Персии армянский народ всегда связывал с Россией.

Мне вспоминаются высказывания великих армянских мыслителей, ученых, писателей, художников, артистов, которые завещали своему народу как зеницу ока сохранять и преумножать дружбу народов.

Великий писатель и просветитель Хачатур Абовян писал: «Армяне мои, благословляйте приход русских и сами живите душа в душу, любите друг друга, уважайте друг друга взаимно — вспомните предков наших…

…Да будет благословен тот час, когда русские благословленной своей стопой вступили на пашу землю и развеяли проклятый злобный дух кизилбашей…

…Пока есть у нас дыхание на устах, денно и нощно должны мы вспоминать пережитые нами дни и, увидя лицо русского, всякий раз перекреститься и прославить бога.

…Русские восстановили Армению. Как возможно армянам, пока дышат они, забыть деяния русских?»

Он призывал армянский народ приобщаться к науке путем тесного сближения с русской культурой и в первую очередь овладеть знанием русского языка. «Этим, только этим и никакими другими средствами сможем мы объединиться с великой русской нацией, имя которой всем, даже иноземцам, внушает любовь…»

Мне кажется, лучших слов о важности дружбы наших народов не найти. С ним перекликался Ованес Туманян, который писал, что «наше будущее, как я и говорил всегда, и вы это знаете, связано с Россией, а чем свободнее будет Россия, тем лучше для всего мира». Замечательные слова, лучше не скажешь.

Хочу привести слова друга Баграмяна, художника Мартироса Сарьяна: «С самых первых дней пробуждения моего сознания наряду с армянским языком я изучал, как родное и дорогое, русский и украинский языки. Воспитывался я в семье, где со стороны старших в детях внедрялась любовь к своему народу и уважение к человеку труда, к какой бы национальности он ни принадлежал». И далее М. Сарьян писал: «И сегодня, вспоминая, как в далекие годы детства мой отец и его русские и украинские друзья вместе трудились и помогали друг другу, меня охватывает радостное чувство гордости за великую дружбу пародов Советского Союза — залог счастья и радости всех простых людей мира».