Чтение онлайн

Вечером 14 февраля Совинформбюро оповестило страну:

«Войска Южного фронта под командованием генерал-полковника Малиновского в течение нескольких дней вели ожесточенные бои за город Ростов-на-Дону. Сегодня, 14 февраля, сломив упорное сопротивление противника, наши войска овладели городом Ростов-на-Дону. В боях за Ростов отличились войска генерал-лейтенанта Герасименко. Первыми ворвались в город части подполковника Ковалева, подполковника Сиванкова, полковника Дряхлова, майора Дубровина. Обходом с запада занятию города содействовали части полковника Шапкина и майора Ходоса».

После Ростовской операции 28-я армия под командованием Василия Филипповича участвовала в прорыве сильнейшей обороны врага на Миусе, освобождала Донбасс, успешно действовала в Мелитопольской операции, прорывала оборону на реке Молочной.

С января 1944 года генерал Герасименко возглавил Харьковский военный округ. Затем являлся народр!ым комиссаром обороны Украины и одновременно командующим Киевским военным округом.

За боевые заслуги ом удостоился высоких правительственных наград: двух орденов Ленина; четырех — Красного знамени, орденов Суворова I степени и Кутузова II степени.

Умер он 13 февраля 1961 года в Киеве.

В Ростове его именем названа одна из улиц.

Отряд уходил на задание в ночь на 23 октября 1942 года. Вначале поднялся с десантниками на борту четырехмоторный бомбардировщик ТБ-3, управляемый капитаном Гавриловым. Натужно гремя мощными двигателями, низко пролетел над притихшим поселком, зашел далеко в море и там, описав широкое полукружье, развернулся и стал набирать высоту. Словно прощаясь, мигнул цветными точками бортовых огней, и гул стал постепенно удаляться.

За ним взлетел транспортный двухмоторный ЛИ-2 летчика Малиновского. И тоже с десантниками.

Луна светила в полную силу, и самолет казался большой черной тенью с красными и зелеными точками на концах крыльев и хвосте. Пролетев над поселком, он сделал в море разворот и поспешил вдогонку первому, ушедшему в сторону Кавказского хребта. Они летели намеченным курсом к Майкопу.

Советскому командованию стало известно, что на ближайший к городу аэродром стали прибывать немецкие самолеты новейшей конструкции. Их уже было тридцать девять.

Чтобы сорвать нападение противника, было решено нанести по аэродрому удар нашей авиации, а затем сбросить на аэродром десантников для завершения уничтожения самолетов.

Бортовые огни самолетов погасили, иллюминаторы плотно затянули шторками, чтобы не мог наружу пробиться свет. И в самих самолетах лампочки светили вполсилы, освещая затихших людей.

В самолете ЛИ-2 первым у двери расположился Перепелица — небольшого роста, спокойный, но смелый. За ним — белобрысый Муравьев. Гурома обхватил сумку с пулеметными дисками. Рядом с ним Федор Вовк. Далее младший сержант Чмыга — командир группы. А на правой скамье против Перепелицы — Пасюк, Бережной, наводчик пулемета Сотников, Грунский, Фрумин. Все в прошлом моряки-черноморцы, дрались у Одессы, в Севастополе, а до того плавали и летали. Все члены партии и комсомольцы.

Облаченные в комбинезоны, в полном снаряжении, десантники казались неповоротливыми. На груди приторочен вещевой мешок, на ремне — топорик, автоматные магазины, ножи, гранаты. За спиной — парашют и автомат.

Восемнадцать десантников составляли группу прикрытия. Старший — Георгий Чмыга.

Десантники группы прыгают первыми. Приземлившись, они должны уничтожить охрану и вместе с летевшей на бомбардировщике диверсионной группой также уничтожить самолеты врага.

Перед вылетом они дали клятву.

— Идя на выполнение боевого задания, мы, моряки-черноморцы, клянемся тебе, Родина, стойко и мужественно драться с ненавистным врагом, беспощадно уничтожать фашистских гадов и их технику.

Каждый из нас горит благородным желанием мести. Мы будем мстить за отцов, матерей, сестер, за сиротские слезы, за поруганных жен и любимых девушек, за все злодеяния, учиненные гитлеровскими палачами. Никто из нас не дрогнет, как бы тяжело ни пришлось в бою. Будем драться до последнего, а последний — до последней капли крови, но задание выполним!

— Клянемся!..

С убаюкивающим и тревожным гулом самолеты продолжали лететь, приближая десантников к цели. Обогнав бомбардировщик, ЛИ-2 первым подлетал к аэродрому.

— Приготовиться! — из кабины выглянул штурман. И сразу все пришло в движение. Десантники поднялись, поправляя снаряжение и парашют. На передней стенке вспыхнула красная лампочка, взвыла сирена.

Расталкивая всех, к двери спешил штурман. Он ударил по рычагу дверного запора, дернул ручку. Дверь распахнулась, и в самолет ворвался вихрь.

В тот же миг вспыхнул где-то в стороне луч прожектора. И стало светло, как днем. В двери было видно, как внизу на земле часто вспыхивало и мерцало, вверх неслись огненные трассы. Даже услышали, как несколько очередей попало в фюзеляж и кто-то вскрикнул.

Смолкнувшая сирена снова заревела, но уже прерывистыми, бьющими по нервам торопящими гудками. Ей в такт замигала красная лампочка.

— Поше-ел! — Перепелица и Пасюк бросились к дверям и одновременно скрылись в освещенном проеме. За ним прыгнул Муравьев и Бережной, Гурома и Сотников…

— Не мешка-ай! — торопил штурман. — Поше-ел!

Сержант Чмыга едва шагнул, как встречный поток вырвал его из самолета, отшвырнул. Лежащая на кольце рука дернулась, но в самый последний миг он удержался, чтобы не раскрыть парашют. Он падал, освещенный прожектором, и с трудом удерживал руку.

— Четыре… пять… шесть… — медленно отсчитывал секунды свободного падения. Он падал, а луч словно сопровождал его. И еще он видел приближающуюся землю и на ней серебристые тела самолетов, строения, огненные вспышки.