Чтение онлайн

И почему она ему вспомнилась, предупреждение ее? Серафима слов на ветер не бросала, раз сказала, что смерть придет, значит, придет. Да и что печалиться, рано или поздно она за всеми приходит, а занятие свое он бросит. Обязательно. Это – последнее дело. Личное дело.

Незаконченное.

И отступать поздно, что там на этот счет его любимые римляне говорили? Ducunt volentem fata, nolentem trahunt. [8] Вот уж у кого действительно советы на все случаи жизни имелись.

В ее квартире было пусто, только кот вышел ему навстречу, просто так, чтобы посмотреть, кто там заявился. Локи угостил кота рыбкой, специально в магазин заехал, и тот благодарно замурлыкал. А может, и не благодарно, просто замурлыкал, захотелось ему.

Лия вернулась, когда за окном стемнело, и Локи мгновенно понял – не зря он так спешил. Сколько раз в своей жизни ему доводилось видеть такое вот радостно-одухотворенное лицо: глаза сияют, а заблудившаяся душа рвется навстречу всему миру…

Голова болела невыносимо. Казалось, что в ней поселились тысячи бубенчиков, и каждый звенит, дребезжит на свой собственный лад, и от этого многоголосного звона череп вот-вот расколется. Чтобы не допустить такой катастрофы, я держала голову обеими руками, но проклятое дребезжание не утихало. Локи обещал, что скоро все пройдет.

Это он во всем виноват, разрушил такие замечательные иллюзии, забрал мою радость, детский восторг и свет, принесенный из храма. Было очень обидно, я даже порывалась указать Локи на дверь.

Но он усадил меня в кухне и сказал, что надо снять установку. Что такое установка, я не очень понимала. Снимают порчу, сглаз, проклятие, а установка? Зачем ее снимать? Кажется, я пыталась сопротивляться, правда, недолго, через несколько ударов сердца всякое желание двигаться пропало, а потом весь мир вокруг куда-то поплыл, как отражение в реке. Неподвижными остались лишь два огонька: один ослепительно-зеленый, а второй коричневый. Никогда прежде не доводилось мне видеть коричневых огней. Я потянулась к ним, чтобы выбраться из круговорота, и очнулась в своей кухне, наедине с ужасной головной болью.

А Локи, похоже, приходилось еще хуже. Он сидел напротив, опираясь спиной о стену, и дышал, как после марафона. Кожа бледно-восковая, на лице капельки пота, а руки дрожат. Да уж, а моя больная голова – это, оказывается, не так уж и плохо. К тому же, как он и обещал, боль почти прошла, и бубенцы замолчали. Почти благодать. Теперь я чувствовала себя уставшей, просто уставшей, и ничего более.

– Эй, тебе плохо? Врача вызвать? – спросила я.

– Воды. Или чаю. Сладкого.

– Может, все-таки лучше врача?

– Сейчас пройдет. – Локи вымученно улыбнулся. Я не слишком ему поверила и мысленно пообещала себе, что, если через пять минут ему не полегчает, вызову врача. Не понадобилось, через пять минут Локи выглядел почти нормально, если к нему вообще может относиться понятие «норма».

– Ну и что это было? – У меня осталось неприятное ощущение, что со мной что-то делали, а что именно – неизвестно.

– Он тебе установку поставил, а я ее снял.

Вот объяснил!

– А если поподробнее, как для идиотки?

– Ты не идиотка, просто раньше с таким не сталкивалась…

Логично. Я – не идиотка. И я действительно раньше не сталкивалась ни с чем подобным. Не пыталась играть в шпионов-диверсантов, не смотрела, как человек прыгает с четвертого этажа, не задумывалась о Боге и не искала черты Всевышнего в малознакомом американском лице. И бубенчики в моей голове не звенели. А Локи, с неприкрытой грустью рассматривая опустевший стакан, объяснял. Это у него, в принципе, хорошо получалось.

– Этот твой Джек – гипнотизер. Очень сильный.

– А они существуют?

– Существуют.

– И ты тоже… гипнотизер?

На последнем слове я запнулась. Гипноз – это не более чем выдумка охочих до сенсации репортеров или нервных барышень, с восторгом и легким прирученным страхом ожидающих начала сеанса какого-нибудь заезжего целителя-самоучки. Этот целитель привычными отработанными жестами усыпляет ассистентку, неотличимую от трепетных барышень, собравшихся в стылом зале сельского ДК, и отработанными словами заставляет ее выполнять отработанные же трюки. Ассистентка с закрытыми глазами послушно ходит взад-вперед по сцене, становится на четвереньки, гавкает или мычит, а барышни в зале тихо млеют от восторга…

Я никогда не верила в гипноз, а оказалось, что и меня можно заставить встать на четвереньки и послушно гавкать по чьему-то желанию. Это было не просто страшно, это была катастрофа… И получается, что Локи – один из тех, кто способен на такое?

– Не совсем.

Он догадался о моих мыслях, да и что особенно гадать-то. Дрянные мысли, мне самой за них стало стыдно.

– Я умею кое-что, но настоящий гипноз… Как тебе объяснить, тут талант нужен, а не просто умение. Талант и желание этот талант использовать. Развивать. Без этого нельзя. Американец вот использует на всю катушку.

– И что он мне внушил? – А у самой идей была куча, от позорного лаяния на четвереньках до убийства президента. Кошмар!

– Ничего особенного. – Локи вдруг улыбнулся. – Не бойся.

– Я не боюсь!

– Еще как боишься. Думаешь, тебя там в зомби превратили?

– А разве нет?

– Нет. Зомби – это сказка. Невозможно настолько контролировать человека, чтобы он вообще не осознавал своих действий.

– Почему?

– Если тебе действительно интересно, то…

Я отчаянно закивала. Мне было интересно. Очень! И вообще, когда Локи что-то объяснял, я чувствовала себя намного спокойнее.