Чтение онлайн

К’ан II, осознавая это, хотел выслушать и взвесить мнения, прежде чем принять решение. Давление со стороны Тикаля и Калакмуля уже проявлялось посредством различных каналов, и король знал, что будет непросто удовлетворить две великие державы. Караколь являлся союзником Калакмуля, но Тикаль был расположен гораздо ближе и давал почувствовать свой вес. Кроме того, произошло событие, которое король пока не знал, как оценить, положительно или отрицательно с точки зрения интересов своего города: король Тикаля, Череп Зверя, умер, и его старший сын, Высокий Олень, занял его трон. Новый монарх был братом принцессы Никте, и благодаря Баламу король знал, что отношения между братом и сестрой были хорошими, но он также осознавал, что интересы государства могли оказаться важнее братской любви, какой бы сильной она ни была.

К’ан II уже обратился к народу, и его мощный голос слышали все. Он говорил о мире и согласии, а толпа отвечала одобрительным гулом.

— Гнев Караколя поднялся не против этого города, который сегодня меня принимает, — сказал он, — а против Большого Скорпиона. Король-предатель намеревался снова завладеть тем, что ему не принадлежало, сея смерть и ложь, но боги этого не позволили. И Большому Скорпиону пришлось поплатиться за это.

Он добавил, что новый король Наранхо должен быть человеком, способным поддерживать мир, которого все желают.

— Человеком, который не пресмыкался бы ни перед кем и не имел бы других интересов помимо благосостояния этого города, — закончил он, явно намекая на Тикаль и Калакмуль.

Трон окружали люди, имевшие какое-либо отношение к правительству метрополии. Некоторые были преданными слугами Большого Скорпиона, хотя сейчас лезли вон из кожи, чтобы доказать обратное, а другие — просто чиновниками высокого ранга. Жрецы различных культов стояли рядом, однако жрецы Тлалока отошли назад, стараясь не привлекать к себе внимания.

На виду зато оставались два военачальника. Оба надели свои лучшие наряды и одним своим присутствием вызывали у зрителей трепет. Улиль не покидал город со дня его завоевания, в то время как Кос взял на себя ответственность за соблюдение его войсками условий почетной капитуляции. Они еще больше сдружились за эти двадцать дней, и жители Наранхо часто видели их гуляющими вместе.

Возле них находились Белый Нетопырь и Балам. Юноша пытался следить за происходящим, хотя его мысли были далеко отсюда. Мысли о Никте и Синей Цапле заставляли его погружаться в себя, и он держался отчужденно со дня своего возвращения в Караколь и до того момента, когда Белый Нетопырь настоял на том, чтобы он присоединился к делегации, направлявшейся в Наранхо: шаман не хотел, чтобы его ученик оставался наедине со своими печальными думами.

Балам больше не получал сведений о Никте после их короткой встречи в коридорах дворца Тикаля, однако юноша понимал, что обязанности принцессы заставили ее задержаться в городе. И все же он не мог отделаться от мысли, что они расстались навсегда.

Что касается Синей Цапли, Баламу казалось, что он никогда не сможет привыкнуть к тому, что больше ее не увидит, и, думая о ней, он каждый раз испытывал сильную боль, хотя эти воспоминания имели сладостный привкус ностальгии. Он пытался представить девушку в царстве богов, где она дарила им радость своей улыбкой, и хотел верить Белому Нетопырю, утверждавшему, что там она продолжает заботиться о них, своих друзьях.

Молодой майя окинул взглядом площадь, переполненную людьми, и в памяти всплыл тот день, когда он принял участие в своей первой военной операции. Он пытался воскресить картины прошлого, вспоминая, как он шел по пятам за Улилем, и они возникали перед его мысленным взором, но смутные и нечеткие, словно чуждые ему. По окончании короткой битвы он понял, что храбрость — это всего лишь твердое решение довести до конца то, что ты намеревался сделать, но в данном случае казалось, что кто-то другой предопределил события.

К ним подошел дворцовый распорядитель, только что объявивший о появлении Человека с Высоким Жезлом. Это был пожилой человек с совершенно седыми волосами, ступавший медленно, но в его голосе еще было достаточно силы, чтобы завладеть вниманием присутствующих. Его взгляд сначала остановился на Белом Нетопыре, а затем на Баламе.

И тут он внезапно остановился с выражением глубокого изумления на лице.

Балам заметил, что привлек внимание распорядителя, и удивился, что тот смотрит не на лицо, а на его ноги. Он тоже посмотрел вниз и понял, что именно пробудило любопытство этого пожилого человека.

Юноша был одет в белую короткую тунику с красной каймой, оставлявшую открытой верхнюю часть ног и позволявшую рассмотреть татуировку на его бедре.

Лучистое солнце и убывающая луна составляли рисунок, который рос вместе с ним, становясь менее четким с течением времени, но пока еще вполне различимым.

— Могу я спросить вас, господин, — произнес дворцовый распорядитель гораздо тише, чем тогда, когда он обращался к толпе, и Балам различил в его тоне неподдельное уважение, — при каких обстоятельствах вам сделали эту татуировку?

— Спросить-то вы можете, но боюсь, что мой ответ вас не удовлетворит. Когда мой отец спас меня в детстве, — добавил он, показывая на Белого Нетопыря, — она у меня уже была.

— Означает ли это, — распорядитель склонил голову в знак почтения, — что халач виниквас усыновил и вы не знаете своих настоящих родителей?

— Да, это так. — Балам ответил сухо, потому что так и не понял, почему этот человек интересуется его персоной. Белый Нетопырь стоял рядом, прислушиваясь к разговору.

— Я прошу вас великодушно простить меня, господин, но ваши ответы очень важны для меня и для города Наранхо. И возможно, для вас тоже… Позвольте мне спросить, сколько вам лет.

— Когда мы нашли его в сельве возле безжизненных тел его родителей, ему было не больше двух лет, — послышался глухой голос Белого Нетопыря, — и с тех пор прошло еще восемнадцать лет.

Человек снова посмотрел на лицо Балама с величайшим удивлением, словно на призрак. После этого он потряс юношу до глубины души, встав на колени и взяв его за руку.