Чтение онлайн

– Ничего плохого не случалось. Я не припоминаю ничего подобного, – заговорил Рахимер, жестом призывая к тишине. – Божественный фараон плыл по Нилу на корабле «Слава Ра». На пути он сделал остановку в Саккаре, где посетил пирамиды и заупокойный храм своих предков. Он принес в жертву богам несколько плененных князей и продолжил путешествие.

– А не было ли заметно после этого перемен в его настроении или поведении?

– Божественный фараон был человеком сдержанным, не склонным к откровениям, – важно изрек Рахимер. – Ему были чужды болтовня и сплетни. Он был бледен, иногда ему нездоровилось. Он говорил, что не чувствует твердости в ногах, но у него была падучая болезнь. Он был отмечен богами, И во время трансов у него были видения..

– Госпожа, – взгляд Амеротка остановился на Хатусу. – Ваше Величество, – он произнес титул с особым нажимом. – Ваш супруг отмечал что-либо особенное в своих письмах?

– Он писал, что Ра улыбнулся ему, писал о победах, о том, как крушит врагов и как сильно скучает по жене и семье.

Амеротк опустил голову. Хатусу ничего нового ему не сообщила, но дала понять совету, насколько они были близки с божественным фараоном.

– Он был молчалив, – поделился своим наблюдением Омендап. – Во время путешествия болезнь его о себе не заявляла, но он был глубоко погружен в свои мысли. Постойте. – Он поднял свой серебряный топорик – знак должности. – Я припоминаю, кое-что действительно случилось. Вспомните, вскоре после того, как «Слава Ра» направилась в Фивы, мы оставили фараона. Большинство из нас, – он указал на писцов и жрецов, – а также я, высокочтимый великий визирь и господин Сетос все мы были посланы вперед, чтобы подготовить его встречу в Фивах. Я не помню, чтобы фараон приносил жертвы кому-либо из богов; я вспоминаю, что в день, когда он сошел на берег, кто-то из охраны тоже это отметил.

– Это бессмыслица! – вскинул руку сидевший по соседству с Бейлетосом жрец Амона.

Рахимер кивком дал ему слово.

– Я сопровождал божественного фараона из Саккары. Верно, что он не приносил жертву, но он не покидал корабль до самых Фив.

– Значит, он не посещал никакие другие храмы или святилища? – спросил Омендап.

– Нет, – ответил жрец. – Он оставался на барке. Большую часть времени проводил под своим навесом на троне, но иногда выходил помочиться. Можете спросить у стражей. Часто он выходил на корму, туда выносили коврики с подушками, и он сидел там, глядя на звезды, простирая к ним руки. Надо сказать, – продолжил усмехнувшись жрец, что божественный фараон по возвращении в Фивы все время молился. Не знаю, что имеет в виду господин Амеротк. Я один из жрецов дворцового храма. За время, пока божественный фараон отсутствовал в городе и во дворце, я не заметил, чтобы произошло нечто плохое.

Рахимер собирался что-то сказать, но Хатусу резко встала, пресекая его попытку. За ней поднялись Сененмут и Сетос. Амеротку не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Хатусу хранила молчание. Она стояла скрестив на груди руки: так поступал фараон, прежде чем заговорить. Это был прямой вызов остальным членам совета. Хатусу напоминала, что она вдова фараона, что она царской крови, и все должны были встать вслед за ней, как того требовали правила церемонии. Рахимер плотнее придвинулся к спинке кресла, не собираясь отвечать на вызов. Омендап усмехнулся, подмигнул своим военачальникам, и они медленно поднялись со своих мест. Затем встали писцы и жрецы. У Рахимера не осталось выбора. Поднимался он неторопливо, сжимая в руках жезл – знак своей должности. Лицо визиря оставалось бесстрастным, но в глазах горела ненависть.

– Эти речи о божественном фараоне растревожили мне сердце и опечалили душу, – заговорила Хатусу, опуская руки. – Заседание совета переносится, но мы желаем, чтобы причину смерти военачальника Ипувера и жреца высшего ранга Аменхотепа расследовал господин Амеротк, главный судья Зала Двух Истин. – Она изящно моргнула подведенными сурьмой глазами. – Он должен отчитываться о результатах непосредственно передо мной. А сейчас я и мои советники обсудим с ним некоторые вопросы в тесном кругу в моих покоях.

– А как же другое дело? – поинтересовался Рахимер.

– Какое дело? Великий визирь, нет дел, которые не могли бы подождать до утра. Командующий Омендап, полки находятся у стен Фив?

– Там полки Исиды, Осириса, Гора и Амон-Ра, – ответил он. – А полк Сета и Анубиса расположились в оазисе к югу, – продолжал Омендап, играя рукоятью серебряного топорика. – Однако под началом великого визиря войска наемников следят за порядком в Фивах. Как я полагаю, – лукаво добавил Омендап, – они стоят лагерем на лугах и полях Дома Серебра и храма Амона– Ра.

– Они там, чтобы обеспечить защиту города в эти беспокойные времена, – пояснил Рахимер. Хатусу кивнула, облизнув губы.

– Для полной нашей защиты, великий визирь? – Да, госпожа, для полной нашей защиты.

Остальные члены совета не торопились расходиться, делая вид, что поправляют одежду и собирают свои вещи со столов. Так или иначе, но все они знали, что военная мощь Египта сосредоточена вокруг Фив. Мечи вынуты из ножен. А когда они будут пущены в ход – это лишь вопрос времени и удобного случая. Совет расколот противоречиями, и скоро столица царства, а за ней и вся империя окажутся ввергнуты в пучину междоусобной войны.

– Может быть, будет лучше всего, если перед войсками пред станет божественный фараон, во главе торжественной процессии, которая прошла бы через весь город, – предложил Бейлетос, кривя в угодливой улыбке полное лоснящееся лицо. Жрецы храма Амона – Ра и солдаты-наемники обеспечили бы ему надежную охрану.

Хатусу ответила ему улыбкой, при этом верхняя губа ее приподнялась, словно у готовой зарычать собаки. Она смотрела на Рахимера с Бейлетосом, стараясь усмирить кипящие в ее душе чувства. Ей были понятны их намерения. Стоило малолетнему фараону один раз появиться за пределами дворца, и наемники с жрецами откроют ему все пути.

– Божественный фараон, – начала она и продолжила, выдержав паузу. – Божественный фараон подумает над вашим предложением, но он мал годами, а сейчас по городу ходит болезнь. Я считаю, ему будет лучше остаться в Доме Обожания. Все же я прислушаюсь к вашему совету, главный писец. Богам известно: мы живем в тревожное время. Командующий Омендап, я хочу, чтобы вы распорядились разместить крупные силы в парках дворца, но возглавляющий их офицер будет отвечать непосредственно передо мной.

Во взгляде Омендапа отразилось упрямое намерение ответить отказом. Хатусу опередила его. Онащелкнула пальцами, и Сененмут, сразу же отодвинув стол, направился к Омендапу и вложил ему в руку свиток. Омендап развернул его и, увидев царский картуш, приложил его к губам.

– Это не мое пожелание, – сладким голосом добавила Хатусу, – а божественного фараона. Его слово было первым.

Омендап поклонился.

– Желание божественного фараона должно быть исполнено. Я буду наведываться сюда ежедневно, чтобы убедиться, что мои солдаты в добром здравии.

– Вам здесь всегда рады, – улыбнулась Хатусу. Господа! – И с этими словами она покинула зал вместе с Сененмутом и Сетосом.

Заседание моментально прервалось. Aмepoтк отметил, как много советников обступили Рахимера, перешептываясь и негромко переговариваясь. Омендап держался в стороне, но двух военачальников Бейлетос вовлек в оживленный разговор.