Чтение онлайн

Рика обернулась на Китамуру, который пытался спрятать лицо за раскрытым журналом. Встала, подошла к нему и бесцеремонно выхватила журнал у него из рук.

— Слушай, ты же знаешь адрес Екоды Сиро, который проходил по делу Манако? Того, из Кавасаки, у которого она жила перед арестом? Ты ведь собирал материалы для статьи.

— Знаю… А что?

Весь лоск важности и самодовольства стерся со вспыхнувшего до кончиков ушей лица Китамуры. Даже в тусклом освещении было видно, в каком замешательстве пребывает Китамура.

— Я думаю, моя подруга может быть у него. Отвезешь меня туда?

Китамура бросил короткий взгляд за спину Рики. Тут телефон в ее сумке ярко вспыхнул — в полутемном баре загоревшийся экран почти ослеплял.

— Я сейчас, — бросила Рика и торопливо вышла на улицу, даже не накинув пальто.

* * *

— Почему ты не отвечаешь на звонки? Сколько можно игнорировать? Я что, сделал что-то не так?..

— Прости, я по уши в работе.

Вообще-то зайти к Макото, который наверняка еще в издательстве, было бы делом пары минут, но у нее и близко не было такой мысли.

Голос Макото, в котором еще сохранялись остатки самообладания, дрогнул:

— Ты что, хочешь расстаться?

Вопрос не вызвал у нее особых эмоций.

— Давай поговорим об этом позже.

— Что за дела? Я же ничего такого не сделал!

«Значит, он и так умеет разговаривать… Как мужественно», — отстраненно отметила Рика и прервала сорвавшийся на крик голос Макото одним нажатием кнопки.

А ведь его реакция вполне нормальна. Наверное, она поступает с ним жестоко. Но не потому ли, что голова ее забита беспокойством о Рэйко?

Раньше Рике казалось, что в отношениях нет смысла ударяться в эмоции. Отношения сложились — и этого достаточно. В итоге она ничего не вложила в них — ни капли себя. Они оба — и она, и Макото — вели себя как живые мертвецы.

Рядом нарисовался Китамура. Синои тоже вышел из бара.

— До свидания. Будем на связи, — попрощался он, вежливо кивнул Китамуре и пошел в сторону станции. Заморосил дождь — такой мелкий, что, даже подставив ладонь, не сразу заметишь.

Бросив взгляд на здание издательства, Рика нашла окна офиса Макото. Если подумать, она никогда не видела, чтобы там был выключен свет.

Китамура недовольно кривил лицо, уткнувшись в телефон, а Рика свой убрала в сумку. Найдет Рэйко — тогда поговорит с Макото, а пока ей не до того.

Телефон на дне сумки снова ожил, укоряюще подсвечивая смятые чеки, заколки и колпачки от ручек.

* * *

Ветер нес с собой запах бензина. Почему-то он казался приятным и успокаивающим. В промзоне Кавасаки стоял запах горения самых разных веществ — кажется, прислушавшись, можно даже разделить его на составляющие. Чтобы добраться до трехэтажного домика Екоды в маленьком окраинном районе, они с Китамурой доехали до конечной станции на линии Кэйхин-Тохоку — дорога заняла около часа.

Утро выдалось промозглым — и не скажешь, что подступает весна.

— А вы уверены, что ваша Рэйко там? Неужто она действительно решила пожить с Екодой, чтобы добыть новые доказательства для дела Манако?

— Можешь поверить мне на слово — Рэйко способна проделать что угодно с совершенно невозмутимым видом, если считает, что так надо.

— Получается, вы дружите со студенческих времен? И это при таком-то загруженном графике? Даже зависть берет…

Рику начал выводить из себя монотонный тон Китамуры, и ответ вышел резким:

— Вот уж не думала, что ты способен на зависть.

— У меня нет настоящих друзей — так, приятели по работе и полезные знакомства. Поэтому мне и не верится, что ваши отношения с Синои и правда такие бескорыстные, как вы описываете.

Китамура вдруг остановился и махнул рукой, привлекая ее внимание.

Из дома вышел невысокий полноватый мужчина в пиджаке. Видимо, это и есть Екода. Лицо хмурое. На мгновение Рика представила близость Рэйко с этим человеком, и тут же поспешно отмахнулась от этих мыслей. Дождавшись, пока Екода исчезнет из виду, она бросилась к двери и нажала на кнопку звонка. Никто не ответил. Тогда она дернула ручку и…

Сможет ли она жить как раньше, если потеряет любимую подругу? Сможет ли продолжать работать журналистом? Ведь это из-за нее Рэйко здесь оказалась. Она представила худенькое тело, лежащее на полу.

Кажется, Китамура заметил, как дрожат ее руки.

И тут дверь открылась.

— Рэйко…

Ее подруга стояла перед ними. За ее спиной виднелась комната странной треугольной формы, сходящейся углом к двери.

— Рика… — неуверенно произнесла Рэйко. К ее ногам жалась собака, заливающаяся испуганным лаем. Смышленая морда колли напомнила Рике кого-то из знакомых.

Они прошли в дом. Видимо, Рэйко не пожалела сил и времени на уборку, но все равно нетрудно было представить, что тут творилось раньше. Поразительно, что Рэйко не побрезговала касаться вещей совершенно чужого и неприятного человека.

Дешевый цветастый передник совершенно не шел Рэйко. На ее тонко очерченном лице застыло выражение, какого Рика никогда не видела прежде. Рэйко ни разу не смотрела на нее так.

Сейчас она казалась натянутой, словно гитарная струна, — напряженной, бледной до синевы, с плотно поджатыми губами и мешками под глазами. Готовая ко всему и настроенная не допустить ни единого промаха.

Глядя на нее, Рика поняла: странный поступок Рэйко не был ни побегом, ни изменой, ни даже расследованием. Вернее, это был побег от самой себя. Все эти три дня Рэйко ни с кем не взаимодействовала и ничего не обрела. Она провела их в полнейшем одиночестве и страхе. Но Рёске об этом знать не нужно.

Ее толкнула сюда Манако. Толстуха была кукловодом, и этот дом в какой-то мере был ее кукольным домиком. Манако. Несколько лет в Токио она всего лишь самозабвенно играла в куклы. В счастливую семью, которую подглядела у других. Играла увлеченно, старательно. В полном одиночестве. Кажется, выгляни сейчас в маленькое кухонное окошко — и увидишь гигантский черный зрачок, наблюдающий за происходящим внутри. Всё здесь — и мебель, и Рика с Рэйко, и Китамура — всего лишь миниатюрные игрушки, расставленные Манако по местам.