Чтение онлайн

Надеяться на них — глупость. Даже с Гавриловым и его бандой местная полиция не разобралась за столько лет, а ведь у них все схемы лежали на поверхности.

Я отошел в тень деревьев, подальше от света фонарей.

Допил кофе залпом, смял стаканчик и метнул его в урну. Попал.

Итак. Анализ.

Кто это был?

Салтыков? Нет. Это не его стиль. Мы заключили сделку: он слил Гаврилова, я получил титул и оставил его в покое. Салтыков — игрок системный, прагматичный. Ему не нужен шум в провинции, ему нужно сохранить лицо и влияние в столице. И он их может даже преумножить, публично поддержав наши проекты — мы ведь его министерство, наши достижения есть его достижения. Мстить мне сейчас — это мелочно, глупо и невыгодно. Салтыков не идиот. Он отметается.

Гаврилов? Он нейтрализован. Его сеть разбита, активы под арестом, сам он, если верить Милорадовичу, поет соловьем в камере, надеясь скостить срок. Даже если бы он мог заказать убийство из тюрьмы — у него нет таких людей с таким оружием. Да и автоматная стрельба в городской черте? Грязно, грубо, даже для него.

Зацепин, Зотов? Мелкая рыбешка. Трусы. Они могут нагадить под дверью, написать донос, саботировать поставку. Но стрельба из автоматов средь бела дня (или вечера) — это не их уровень. Кишка тонка.

Тогда кто?

Вывод напрашивался сам собой, и он мне не нравился.

Неизвестная переменная.

Кто-то новый. Кто-то, кого я не вижу на своей карте. Или кто-то старый, кого я списал со счетов слишком рано.

Это мог быть «хвост» от людей Гаврилова, решивший отомстить за босса? Вряд ли. Слишком профессионально для бандитской «ответки».

Это могла быть третья сила? Конкуренты Салтыкова, решившие убрать его протеже (коим я формально являюсь для внешнего мира)? Возможно.

А может, я где-то пережал. Где-то залез туда, куда лезть не следовало, и даже не заметил этого.

Я смотрел на темные окна домов.

Проблема не в том, что у меня есть враг. Проблема в том, что я не знаю его имени, мотивов и ресурсов. Я слеп.

А вслепую воевать глупо и неэффективно. Нужны данные.

Мне нужно пересобрать систему безопасности. Моя квартира, мои маршруты, люди вокруг — всё теперь под угрозой. «Циклон» — это хорошо, это щит от политических атак. Но от пули семь-шестьдесят-два (или пять-сорок-пять) газетные статьи не спасут. Тем более что моему новому врагу, очевидно, совершенно начхать на публичность.

Нужна физическая защита и разведка.

Я достал телефон.

Ночь на дворе, но князь не спит, я уверен. Тоже думает, тоже соображает. Надо бы объединить наши умственные мощности.

Набрал номер.

— Да, — голос Милорадовича был бодрым, будто он сидел с чашкой кофе и ждал моего звонка.

— Я вышел. Полиция бесполезна, — сказал я, глядя, как патрульная машина отъезжает от больницы.

— Ожидаемо. Илья?

— В коме. Стабилен.

— Хорошо. Ваши мысли?

— Это не Салтыков. И не местные. Кто-то зашел с фланга. Нам нужно обсудить стратегию. Там, где нас не прослушают.

— Конспиративная? — коротко спросил князь. Та самая квартира в старом фонде, где мы планировали операцию против Гаврилова. Тихая, проверенная, без лишних ушей.

— Да. Через сорок минут.

— Буду.

Конец связи.

Я направился к своему самоходу.

Страшно не было. Только несколько напряженно, как перед запуском критически важного релиза, который не было времени довести до ума на сто процентов.

Мы найдем этот «баг». Найдем и… Починим. Окончательно.

Я поднял воротник пальто. Ветер усилился, неся колючий снег. Зима в Каменограде в этом году обещала быть долгой. И кровавой.

Ничего, мы привычные.

Сев в машину, я завел двигатель и тронулся с места. Остановлюсь в паре кварталов от конспиративной квартиры, а там пройдусь. Береженого бог бережет, а небереженого снайпер стережет.

Князь Милорадович, по обыкновению, уже был на месте. Он сидел в кресле у окна, идеально выбритый и собранный, словно не его подчиненного и товарища несколько часов назад пытались расстрелять на окраине города. Только жесткая складка у губ выдавала его напряжение.

На столе стоял кофейник и две чашки. Я молча кивнул, снял пальто и бросил его на диван. Сел напротив. Князь подвинул ко мне чашку.

— Как себя чувствуете? — спросил он.

— В порядке, — коротко ответил я, делая глоток. Кофе был черным и горьким, то, что нужно. — Собран, зол, готов к решительным действиям.

— Насколько решительным?

— Самым что ни на есть.

Милорадович кивнул, принимая информацию.

— Хорошо. Очень вероятно, что именно так нам и придется действовать. Теперь по делу, Дмитрий Сергеевич. Что вы видели?

Я поставил чашку на стол. Перед глазами снова вспыхнула картина: разбитое стекло, красные огни уходящей машины.

— Что-то серьезное, — сказал я. — Полноценный армейский магострел. Не переделки и не охотничьи карабины. Скорострельность, плотность огня — все говорит о военном образце.

Князь нахмурился.

— У Игната, телохранителя Гаврилова, тоже был автомат, — заметил он.

— У Игната был один, да и тот я выжег, — возразил я. — А здесь… Неизвестно. И они не стеснялись применения такого оружия. Выпустить столько пуль в людном месте, не боясь ни шума, ни свидетелей… Это наглость. Или уверенность в полной безнаказанности.

— Или профессионализм определенного, не свойственного местной среде толка, — тихо добавил князь. — Машину нашли. В тридцати километрах от города, в овраге.

— И?

— Шлак, — Милорадович развел руками. — Выжжена огненной магией до состояния металлического блина. Ни номеров, ни следов органики, ни остаточного фона. Работали чисто. Даже марку не определить, не то что владельца.

Я потер переносицу. Этого следовало ожидать. Если у людей есть автоматическое оружие, то и маг-огневик в команде найдется.