Чтение онлайн

— Я думаю, что закон определяет, — Кай выдержал ее взгляд. — Порядок престолонаследия ясен. После отца…

— После отца, — перебила она, и в голосе ее впервые прорезалась сталь. — Вы так уверены, что именно вы должны быть следующим?

Кай замер.

— Ваше Величество…

— Я не слепа, Кай. И не глупа. Я управляла Империей вместе с вашим отцом, помогала ему, когда он был молод и горяч. Я видела войны, мятежи, дворцовые перевороты. Прошла все это вместе с ним. Порой именно мои советы останавливали кровавые стычки. Я хвастаюсь, но… я знаю, как держать власть, когда земля уходит из-под ног. У меня есть опыт. Опыт, которого нет у вас.

На последней фразе она сделала акцент.

— Опыт — это важно, — осторожно сказал Кай. — Но закон…

— Закон, — она произнесла это слово так, будто пробовала его на вкус, и оно показалось ей горьким. — Закон можно изменить. Если за этим стоит воля Совета. Или воля тех, кто управляет Советом.

— Вы говорите о государственном перевороте, — тихо сказал Кай.

— Боже упаси! Какие громкие слова! Вовсе нет. Я говорю о благе Империи. — Императрица поднялась, подошла к камину. — Вы еще бодры, Кай. У вас есть идеи, есть стремления. Но у вас нет главного.

— И чего же?

— Твердости. Беспощадности. Того, что позволяет удержать власть, когда против вас — весь мир.

Кай молчал. Он знал, что она имеет в виду. Она всегда считала его мягким, нерешительным, слишком привязанным к людям, которые не заслуживали его доверия. Она не понимала, что в этом — его сила. Или делала вид, что не понимает.

— Мама, я пришел не спорить о методах правления, — сказал он наконец. — Я пришел узнать, чего вы хотите.

Императрица медленно повернулась. В ее глазах, освещенных огнем, плясали отсветы пламени, и в них было что-то такое, от чего Каю стало не по себе.

— Я хочу, чтобы ты понял, Кай, сын мой, — она перешла вдруг на «ты» и от этого кронпринцу стало еще больше не по себе, — у тебя нет права на ошибку. Потому что если ты ошибешься, то эта ошибка будет стоит многого. Кто будет исправлять эти ошибки? А ведь за этими ошибками могут быть жизни людей.

— Вы пытаетесь меня напугать?

— Я предупреждаю. — Она вернулась в кресло, поправила складки платья. И вновь перешла на деловой тон: — Ваше правление будет недолгим, если вы не заручитесь поддержкой тех, кто может его обеспечить. А я… я могу многое. Но только если мы будем действовать вместе.

— А если нет?

Императрица усмехнулась — холодно, безжалостно.

— Если нет — я вынуждена буду напомнить Совету и народу о некоторых… обстоятельствах, которые могут поставить под сомнение ваше право на престол.

— О каких еще обстоятельствах? — Кай напрягся, но лицо его осталось непроницаемым.

Она посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.

— О том, Кай, что вы не всегда были безупречны. Что в вашей жизни были… слабости. Ошибки. Последствия, которые вы, возможно, считали скрытыми.

Кай молчал. Внутри все похолодело, но он не подал виду.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал он ровно.

— О ошибках, которые вы спрятали в Архиве, Кай. — Императрица улыбнулась. — Но такое на дальнюю полку не закинешь — все равно об этом станет когда-то известно.

Кай побелел. Пальцы вцепились в подлокотники кресла, но он заставил себя не двигаться, не выдать ни единым жестом ту бурю, что поднялась внутри.

— Вы… — начал он, но голос сорвался.

— Я знаю, Кай, — мягко сказала Императрица. — Я всегда знала. И молчала. До сих пор.

— Что вам нужно? — выдохнул он.

— Мне нужно, чтобы вы поняли: ваше положение не так прочно, как вам кажется. Стоит мне сделать один звонок, показать одну бумагу — и ваше правление закончится, не начавшись. Совет, а самое главное народ не прощает таких вещей.

Кай поднялся. Сделал это медленно, стараясь не показывать, как дрожат руки.

— Вы не сделаете этого, — сказал он тихо.

— Почему вы так уверены? — Императрица усмехнулась. — Идите. Думайте. И помните: у нас еще будет время поговорить. Когда ваш отец… когда все решится.

Кай поклонился — сухо, церемонно — и вышел, не сказав больше ни слова. В коридоре, за тяжелыми дверями, он остановился, прижался лбом к холодной стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение. И только стальная выдержка не дала ему громко и грязно выругаться.

Все от меня зависящее я сделал — встретился с Собакевичем, обработал его, закинул нужную информацию в его голову. Оставалось только ждать. И это ожидание оказалось самым тяжелым. Сидеть просто так без дела не хотелось, нужно было отвлечься. И для этого вполне подходил мой давний знакомый.

— Арчи!

Кот лениво выглянул из-за стеллажа.

— Чего тебе?

— Есть еще эти самые свитки, практики? Для развития дара.

— Оглянись! — улыбнулся кот. — Тут их целые стеллажи! А ты что же, не испугался самураев и решил продолжить?

— Волков бояться — в лес не ходить. Давай, доставай что там у тебя есть. У меня куча свободного времени, которое я хочу потратить с пользой.

— Похвальное стремление!

Мы с Арчи обосновались в дальнем углу хранилища «Сигма-6». Кот притащил из своих тайников несколько свитков — пожелтевших, с потрескавшимися печатями. Некоторые из них он нашел еще до моего появления, некоторые — уже после, когда понял, что дар нуждается в развитии.

— Это — основа, — Арчи лапой пододвинул свиток. — Самое важное. Все эти огнешары и ледяные иглы — это потом. Сейчас надо освоить техники контроля. Фундамент. Поимаешь? Без них ты как пушка без прицела: бабахаешь громко, а куда — не знаешь.

— Откуда ты в этом разбираешься? — спросил я, разворачивая пергамент.

— Сказал же — я необычный кот. — Вижу твой уровень мастерства. И есть с чем сравнить. Даже с теми самураями. Разница — как между фехтовальщиком и мужиком с дубиной. Ты пока мужик с дубиной.