Чтение онлайн

— Так понимаю, сейчас будете также сверхсрочно убывать? Навёрстывать упущенное?

А что у нас «сейчас»? Понедельник, двенадцатое число. Технически говоря, должны быть «встать на винт» ещё в восемь утра, и к нынешнему полудню покрыть хотя бы две сотни километров. Так-то, да, опять из расписания выбиваемся.

— Придётся, — кивнул в ответ. — Жаль, что так мало погостили. Но за оказанное гостеприимство спасибо.

— Вам спасибо, что навестили, — усмехнулся воин.

Полчаса на сборы (убыли Путями, даже не собрав свои спальные мешки), минут пятнадцать на всякую ритуальную и дипломатическую дичь, открытие портала и возвращение к последней точке, откуда убывали на отдых. На этот раз всё прошло без происшествий: нас, особо, ничем и никак не задерживали.

Отбытие случилось скорым. В этот раз нас не провожали всем селом, не выстраивали почётным караулом аквиллиферов с прапорщиками, не учиняли всенародных гуляний и застолий. Пришли, отметились, и тихо слились восвояси, исполнять поручение Саныча.

А навёрстывать пришлось, да.

Увы, на «птичку» не навесишь закусь ашота: нет у неё «форсажа». Как заявлена максимальная паспортная скорость в полсотни километров в час, так она и есть, плюс-минус погрешность в обе стороны. Нельзя утопить «газ в палас» и резко стать реактивным, как электровеник.

Потому в работу включились сразу же, как только разведали место последнего лагеря: в округе никого живого, никто на нашу стоянку не покусился.

В темпе развернули наземную станцию управления, выставили охранение, подняли «птичку» в небо и на всех парах двинули в направлении востока.

Попутно отметил, что с каждым разом времени на развёртывание нам требуется всё меньше и меньше, что не могло не радовать: и рука набивается, и мы спеваемся как отряд, а ещё на удивление мало помех в округе. До сих пор нам не попадались ни одиночные враждебно настроенные цели, ни групповые. И это было подозрительно.

Даром, что свои наблюдения держал при себе: девчонки уже притёрлись ко мне и научились различать нотки моего настроения.

— Александр Александрович, милый, — осторожно поинтересовалась Ветрана. — Ты сегодня молчаливей обыденного. Никак заимствование Силы тебя ослабило? Неужто хворь какая к тебе подкралась? Здрав ли ты, аль болен?

— Со мной всё нормально, Вет, — отозвался я, ведущий беспилотник с пульта и сидящий на подножке самоходки в очках дополненной реальности. — Спасибо за беспокойство.

Насколько может быть «нормально» с человеком, которого перекрутили через мясорубку и нашинковали в мелкую соломку, расплющив под тридцатитонным прессом. В энергетическом смысле слова, разумеется. Физически я жив-здоров, а вот Силы из меня выкачали преизрядно. Иначе старика Берислава было не спасти.

Но моё состояние было вызвано другим.

— Каждый первый, не считая каждого второго, зачехлял мне, будто за Уралом айнов — пруд пруди. Куда ни плюнь, в одного из них попадёшь. Мол, их тут стай целые стада, и вообще не протолкнуться. По факту же, мы уже перешагнули рубеж в две тысячи вёрст, и встретили всего одну стаю плешивых собак, которую и раскидали, походя. Не сходится.

— Мы обсуждали это с моим отцом, — подтвердила Алина. — «Мастер» высказал ряд предположений, чем такое явление может быть обусловлено. Однако же…

— Зришь в корень, Лин, — согласился я. — Миграция, нехватка пищи, поиск новый угодий… да, это всё свойственно живым существам. Если айны — звери (а они, всё-таки, звери, хоть и аномальные), то им вся статья уподобиться собратьям по природе. Правда, я не стал говорить этого при твоих родителях, но есть ещё одна причина, почему мы их не встречаем.

— Непреодолимая угроза, — мрачно произнесла Лана. — Как и всякий зверь, айны отстаивают своё с когтями, зубами и сырой Силой, не облечённой в конструкты заклятий. И они же, подобно всякому зверю, имеют инстинкт самосохранения. Ежели встретили нечто, с чем не могут совладать… логично, что они сменили ареал обитания.

— Что должно быть случиться такого? — с сомнением спросила Морозова. — На две тысячи вёрст — лишь стая псин. Мы не узрели ничего, что могло бы разогнать популяцию айнов на столь огромнейшие расстояния.

Может, конечно, я тот ещё параноик, но…

— «Бармаглот» упоминал о некоторых отщепенцах, — произнёс я. — Мол, часть народа чуди белоглазой отошла от своих сородичей, и принялась искать способ подчинения айнов, чтоб оградиться от их нападений. Помните тварей с камнями во лбу? У Вещего в кабинете череп одного такого лежит. Мне кажется, дело может быть не только и не столько в угрозе, которую встретили айны. Может так статься, что местные нашли на них управу и тупо сгоняют в одно место, как скот.

Ева помрачнела.

— Люди Ротмистрова нашли на капище поганое изваяние. Капище принадлежит чуди белоглазой, а изваяние создано из отнятого на живую мозга айна.

— По ходу, я, всё-таки, прав, — вздохнул. — Каким-то образом, тот артефакт и впрямь помогает подчинить тварей. Создала его чудь. Айнов мы не наблюдаем, хотя знаем, что идём по местам обитания чуди. Думаю, тут не надо иметь звания магистра полубессознательных наук. Отсутствие живностей — наверняка их рук дело.

На минуту вокруг нас повисла тишина.

— Знаешь, что, дорогой Александр Александрович? — протянула Ветрана. — А не сочти-ка ты за праздный порыв… надел бы ты, лучше, то шаманское очелье, коим одарил тебя твой соотечественник. Как он сказал? «Знак Старейшего», наподобие короны? За своего должны принять?

— Её светлость дело говорит, — мрачно проронила Распутина. — Как капеллан, я не одобряю такого подхода. Однако, ежели он сохранит нас и убережёт от лишнего кровопролития… Предложение выглядит донельзя разумным. Мало ли, когда мы повстречаем чудь? Хорошо, если не столкнёмся.