Чтение онлайн

Пришлось выстроиться в очередь, поставить разливающего и передавать ему фляги, предварительно выпивая или выливая остатки воды прямо на пол. Сержант за этим следил очень внимательно.

Фляги пошли по рукам. Когда моя добралась до меня, я открутил пробку и осторожно понюхал. Запах был не таким отталкивающим, как у корня, скорее травянистым, с нотками мяты и чего-то терпкого. Я сделал небольшой глоток. Горько, но терпимо. Во рту осталось странное онемение, как после крепкого чая.

— Теперь жуйте корень, — скомандовал Леви, усаживаясь на низкую скамью у окна. — Медленно. Не глотайте сразу. Пусть сок впитается в слизистую.

Я положил кусок корня в рот и начал жевать. Первое ощущение — невыносимая горечь, которая обожгла язык и небо. Я скривился, сдерживая желание выплюнуть эту гадость. Кто-то рядом издал сдавленный стон и схватился за флягу с водой, но Леви остановил его резким окриком:

— Не запивать! Жуй, пока не останется одна труха!

Я продолжал методично разминать корень зубами. Горечь постепенно становилась привычной, но появилось новое ощущение — легкое покалывание во рту, которое распространялось дальше, по горлу и груди. Как будто кто-то провел по нервам слабым электрическим разрядом.

— Чувствуете тепло в груди? — спросил Леви, оглядывая нас. — Это этер реагирует на стимуляцию. Корень заставляет ваше ядро работать активнее. Сейчас начнем медитацию.

Он велел нам сесть поудобнее, выпрямить спины и закрыть глаза. Я устроился, скрестив ноги, и прислонился спиной к холодной каменной стене. Тело все еще ныло от дневной езды и подъема на башню, но странное тепло в груди отвлекало от боли.

— Дышите глубоко и ровно, — голос Леви звучал спокойно, почти монотонно. — Концентрируйтесь на ядре этера. Почувствуйте, как оно пульсирует в центре вашей груди. Не думайте ни о чем другом. Только дыхание и этер.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Дыхание. Вдох. Выдох. Медленно. Тепло в груди действительно усилилось, и я почувствовал знакомое ощущение плотного сгустка энергии где-то между ребрами. Мое ядро. Оно пульсировало в такт сердцебиению, излучая едва заметные волны.

— Теперь представьте, как этер движется, — продолжал Леви. — Не силой воли, а естественно, как течет вода в реке. Направьте его в правую руку. Медленно. Не торопитесь.

Я сосредоточился на правой ладони. Представил, как тепло из ядра стекает вниз по руке, наполняя ее. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал слабое покалывание в пальцах. Этер двигался, медленно, неохотно, но двигался. А имея крючки, как их называл сержант, наполнить точку в кулаке было делом пары секунд, а дальше всё пошло по накатанной. Тело вспомнило, пути, закрывшиеся за сутки, восстановились и всё вернулось на круги своя. Может и есть толк в этом насилии.

— Хорошо, — голос сержанта казался далеким. — Теперь левая рука. Затем правая нога. Левая нога. По очереди. Не спешите. Если чувствуете головокружение, остановитесь и просто дышите.

Я методично перегонял этер из конечности в конечность. Правая рука. Левая рука. Правая нога. Левая нога. Поначалу это требовало огромной концентрации, и поток энергии был слабым, как тонкий ручеек. Но постепенно процесс становился проще. Система молчала, не давая мне никаких уведомлений, но я чувствовал, как навык медитации растет. Это было похоже на прокачку мышц, только на уровне энергии.

Вокруг слышалось тяжелое дыхание остальных. Кто-то сопел, кто-то скрипел зубами от напряжения. Леви изредка давал указания:

— Серг, не форсируй. Медленнее. Марк, выровняй дыхание. Алекс, перестань дергаться, ты не в припадке.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, полчаса, может, час. Постепенно мое тело расслабилось, и перегонка этера стала почти автоматической. Я чувствовал, как энергия циркулирует по телу, разогревая мышцы и снимая усталость. Головокружение действительно накатило пару раз, но я просто замедлялся и концентрировался на дыхании.

— Достаточно, — наконец сказал Леви, и я с облегчением открыл глаза.

Комната плыла перед взором пару секунд, пока зрение не сфокусировалось. Алекс рядом тяжело дышал, вытирая пот со лба. Несколько ребят откровенно лежали на полу, не в силах пошевелиться.

— Вот так будет каждый вечер, — объявил сержант, поднимаясь со скамьи. — Корень, медитация, перегонка этера. Без исключений. Через неделю ваша чувствительность к энергии вырастет в разы. Через две вы будете управлять потоками не хуже, чем оружием. А сейчас спать. Подъем в пять утра. Марш.

Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мы медленно, с трудом поднимались на ноги и расходились по своим койкам. Я добрался до своей, рухнул на жесткий матрас и закрыл глаза. Тело гудело, но странное тепло в груди не уходило, продолжая приятно пульсировать.

— Ну, это нас точно не убьет, — пробормотал Алекс с соседней койки. — Лучше жевать корни.

Я лежал в темноте, слушая, как по казарме разносится храп. Мысли путались, но сон не шел. Скорее я снова пытался разобраться в том, почему происходит так, как происходит. Нас гнали по пути практика практически пинками, я уверен в этом, так как всё это складывалось в систему подготовки, жестокую, но эффективную. Леви знал, что делал. Он готовил нас не к парадам, а к настоящей войне. Войне в ближайшее время, с Врагом, которого они даже не знают, как называть.

— К черту вас всех. — сделал я самое разумное что было возможно в моей ситуации и уснул.

Последний день пути до Северного Утёса я встретил спящим в седле. Научился за время пути такому полезному навыку.

Если первые пару дней похода еще была какая-то веселуха, на нас еще дважды нападали небольшие стаи шакалов, которых мы даже из арбалетов не достали, ветераны забрали их всех, то следующие дни превратились в тягучую бесконечность.

Даже сержант Леви, почувствовавший как мы буквально превращаемся в спящие статуи в седле, на третий день собрал нас в кучу и повел кругами вокруг караваны, обучая бою с ходу, ударами копьем и стрельбе во время атаки группой. Мы в отличие от коней, от этого особо и не страдали, к третьему дню задница каждого в группе была способна выдержать двенадцатичасовой путь так, словно просидели всё время на диване. Походка под вечер правда была как у бывалых моряков, но с каждым днём всё лучше и лучше.