Чтение онлайн

— Ну и что ты сделаешь? Ну что? Избавиться от меня ты не сможешь…. Впрочем, как и я от тебя. Для этого нам придется идти обратно в Топи. Так что мы с тобой, дружочек, к моему несчастью, надолго связаны. Я буду тебя учить, а ты, если хочешь от меня поскорее избавиться, будешь учиться…

— А в голове зачем копаться? Я вам этого не разрешал!

— Надо же мне посмотреть, что за невежу мне подсунули на обучение…

— А раньше почему Вы этого не делали?

— Чего не делал?

— Ну не смотрели?

— А я ждал…

— Чего?

— Пока ты подальше от Хозяев уйдешь, очень я тебе скажу мерзкие создания. Мне всего–то сотня–другая лет наказания осталась, когда они меня отловили. Тебя вот навязали…. Лучше бы я был мелким демоном, чем это… всего–то пара сотен лет осталось, до перерождения…

— Что это?

Учитель вздохнул…

— А ты думаешь приятно копаться в голове у такого оболтуса, как ты и разбираться в твоих мировоззрениях, познаниях, убеждениях…? В общем, так, давай договоримся…

— О чем еще нам договариваться?

— Давай договоримся: я тебя быстренько обучаю и отправляюсь на перерождение. А?

— А быстренько получится? — С надеждой спросил Одрик.

— Это как пойдет… Если будешь меня слушаться, то пара сотен лет и …

— Пара сотен? Да вы что сдурели все?

— Ну, процесс можно немного ускорить…

— Да на фиг мне это все сдалось!

— Ну, вот опять начинается…. — учитель тяжело вздохнул. — Ты пойми, мне в принципе наплевать, успеешь ты обучиться хоть чему–нибудь, прежде чем тебе свернут шею или нет. Я могу эти пару сотен лет и в сундуке провести. Скучно там, правда, ну да это можно и пережить.

— А почему это мне должны шею свернуть?

— А потому, что неконтролирующий свою магию Белый маг опасен, прежде всего, для окружающих. Ты вспомни, что в лесу натворил. Да за тобой на днях из Ордена равновесия явятся…

— Зачем?

— Как зачем? Отправят тебя на перерождение и восстановят таким образом «мировое равновесие». Сколько они мне в свое время нервов попортили… потом как–нибудь расскажу… Если попросишь….

Одрик потрясено молчал. Он почему–то вспомнил первый сон, из увиденных в Топях, сон про Антонина… И сразу почему–то заныло в коленке.

— А если я научусь контролировать магию, то они от меня отстанут?

— Пока сможешь контролировать, на какое–то время отстанут, то наблюдать будут всегда. Удивительно, что тебя до сих пор не выследили, после того фейерверка в лесу… Плохо они сейчас работают, плохо. Вот в мое время…

— Я согласен.

— Чего?

— Я согласен учиться.

— А, тогда давай приступим. Ты сейчас берешь ноги в руки и бодренькой рысцой бежишь на восток от города. Я тут у тебя в голове нашел интересное местечко, вода чистая, бережок песчаный, травка зелененькая. Вот там и начнем…. Давай…. ПОШЕВЕЛИВАЙСЯ, бездельник. Андао уже почти встал.

Все это время Одрик был настолько занят беседой и своим здоровьем, что только сейчас заметил, что за окном стояли ранние сумерки… Рассвет только–только надвигался на город и небо на востоке начало приобретать светлые розово–золотистые оттенки. Юноша подумал, что утренняя пробежка и купание еще никому не вредили, так что вполне можно и сделать то, что просил, нет, требовал Учитель.

Через полчаса Одрик уже плавал в ледяной воде одного из безымянных притоков Несайи. Холодная вода освежила и придала уверенности. Он собирался поплавать еще, но строгий голос возразил:

— Хватит плескаться. Вылезай и садись вот сюда на травку, а в следующий раз надо будет коврик какой с собой брать… Не вытирайся, ты должен быть мокрым. Сел? Да кто ж так садится… Ты что никогда не видел, как надо сидеть при медитации?

Одрик почему–то вспомнил Анну, как она сидела у бассейна в садике за домом в Топях, когда собиралась плести что–то для лечения Торканы. Он невольно вспомнил огненную девушку, и внутри разлилось приятное тепло.

— Ой, ну опять ты отвлекаешься…. Вспомнил как сидеть надо? Вот и садись…

Одрик кое–как скрестил непослушные ноги.

— Да–а, придется с тобой еще и специальной гимнастикой заниматься… суставы разрабатывать, а то сила есть, а гибкости тебе не хватает. Теперь положи руки на колени ладонями вверх и закрой глаза. А теперь посмотри перед собой! Да закрой глаза, я ж тебе сказал.

— Как я могу смотреть с закрытыми глазами?

— А магическое зрение тебе на что?

— А, так бы сразу и сказали…

Одрик сделал, как ему велел учитель. Смотреть на мир в магическом диапазоне ему всегда нравилось…. Мир сразу расцветал множеством дополнительных красок, появлялось то, что скрыто от обычных людей. Многие люди, животные и предметы изменяли свои формы и цвета. Вот и сейчас маг любовался многоцветьем мира магии.

— Не туда смотришь…

— А куда мне смотреть? — Удивился Одрик.

— Сосредоточься, посмотри на свой браслет и попытайся спроецировать из него изображение.

— Что сделать?

— На браслет смотри… — Одрик перевел взгляд на многоцветный, завораживающий переливами своих цветов нитяной браслет на левой руке.

— Молодец, а теперь представь этот же узор перед собой в воздухе… Ты художник, у тебя должно хорошо получиться.

Юноша, вдохновленный похвалой и упоминанием о своем таланте, стал мысленно рисовать переливающийся и меняющийся узор браслета перед собой. На первый взгляд получалось не очень…. Вместо многоцветья узора, у него как всегда получалась, какая–то серая масса. Он хотел уже бросить это занятие, но Учитель все видел:

— Не прерывайся, хорошо получается, продолжай, еще чуть–чуть осталось. Не теряй концентрации!

Одрик послушался, сосредоточился и добавил недостающие нити. И тут серая масса вдруг зашевелилась, по ней пошли цветные разводы и переливы цветов, и она стала приобретать очертания человеческой фигуры. Раз, два, и в воздухе перед Одриком зависла полупрозрачная фигура мужчины средних лет в очень странной одежде.

Внешность Учителя, а перед Одриком был именно он, сложно было бы назвать привлекательной, скорее, она была отталкивающая, в чем–то зловещая: долговязый, тощий, как жердь, с узким, неестественно вытянутым лицом. Светлые, почти как у Одрика волосы были стянуты в хвост, а нос длинен и тонок, словно лезвие ножа. Высоченный лоб казался еще выше из–за залысин, угрюмые брови нависали на выцветшие глаза. Если на восковом лице где–то и оставалась жизнь, то в этих громоздких глазах. Они едва удерживались в глазницах, словно их выталкивало что–то, морщинистые веки с трудом прикрывали их. Но взгляд эфемерной сущности был действительно демоническим, он пронзал насквозь.