Чтение онлайн

За всеми этими передвижениями Анны зорко наблюдали многочисленные глаза. Одна пара глаз принадлежала Великой, а вторая ее придворному магу и троюродной сестре.

Когда Великая Иллари ехала в Каравач, она ожидала увидеть в качестве претендентки молодую хорошо воспитанную девушку с некоторым магическим потенциалом. А то, что она наблюдала, ей совсем не нравилось.

Да, девушка была молода, но не слишком. И внешность так себе, таких в столице называли «страшненькими»: светло серые, очень холодные глаза, разрез глаз по–своему оригинален, чуть–чуть раскос, как у эльфов. А вот нос явно подкачал, довольно крупный и с горбинкой, но профиль получился пикантным. Подбородок округлый, но твердый, темные не по моде волосы. А фигура! Вот ее подруга, хороша — худа и изящна по последней моде, а эта… Плечи широкие, руки излишне мускулистые. Точеные линии длинных ног подчеркивали бесподобные чулочки, ничего не скажешь. И фигура тоже ничего, но крепко сбитая. Талия тонкая, но нет в ней того изящества, что требует современная мода. Больше всего ее фигура напомнила Великой фигуру циркачки, тоже сплошные мускулы, жилы, и бьющая через край сила и воля.

«А как она одета! Спаси меня Пресветлая от того портного, что сшил ей это платье. И как ей не стыдно выставлять напоказ почти голые ноги. А откуда у нее такие чудесные чулочки? Надо будет отправить управляющего на ярмарку, пусть купит мне такие же и десяток пар не меньше. Не девица, а сплошной эпатаж. Причем местные видимо уже привыкли к ее выкрутасам. А что там в магическом плане?» И взор Великой обратился на свою сестру.

— Ну, что? Какой у нее уровень?

— Магистр, не меньше, но вот как она всем этим умеет пользоваться, вот это вопрос.

— А что еще?

Магесса пожала плечами:

— Пока она не начнет что–либо плести ничего больше сказать нельзя. Одно могу сказать точно, подвешенных плетений она с собой не таскает, но при ней есть несколько амулетов, видимо все, что надо лежит в них.

— А кто с ней?

— Рыжая?

— Да.

— Это бывший помощник Великого. Зимой она, после похода в Топи, потеряла свои магические способности, и ее вычеркнули из всех патентов, после такого не выживают, а утраченные магические способности обычно не восстанавливаются. Это Торкана аль Эльдинг, ее бабка была в Совете Магов. Больших средств у нее нет, владений тоже нет, акромя магического таланта у нее нет ничего. Сейчас у нее официально патент ученика.

— А не официально?

— А не официально до нее не всякий магистр дотянет, а еще и знания, академию закончила «на отлично». В общем, получилась та еще парочка, одна синяя, другая красная. Вода и огонь, взрывоопасная смесь.

— Да и слишком много эпатажа…

— Великая, это не эпатаж. Эпатаж, когда хотят, чтобы их заметили и о них говорили, а этой, — и магиня кивнула на Анну, — это похоже все равно. Ей вообще наплевать, что о ней подумают и что скажут. Помните, когда мы ехали от портала в резиденцию, Вас поразило количество девушек и женщин в оркской одежде, так, вот моду на эти наряды ввела эта… асса Анна. А после сегодняшнего приема все побегут искать шелковые чулки…, а те что помоложе оденут короткие платья.

Великая опять перевела взгляд на удаляющуюся в сторону выхода парочку ведьм.

Торкана вся в нетерпении, ей любопытно аж зубы болят, но она терпит до конца приема. Вот выдержка настоящей леди, я бы так не смогла. Но вот мы одни в паланкине и едем обратно в трактир, в таких платьях и туфельках по местным улицам ходить нельзя, а на извозчиках не положено, не престижно. Считается, что если идешь на прием к доджу, то можешь и паланкин заказать и дать заработать гильдии грузчиков, к которым относятся и паланкинщики.

— Ты о каком страже говорила с сейном?

Я молчу, и только улыбаюсь с видом довольной кошки, объевшейся сметаны.

— Колись подруга, все равно от тебя не отстану. Ну, давай же… говори. — Она уже в нетерпении трясет меня за плечи, сейчас искры посыплются.

— Ну, ладно. Когда я только приехала в Каравач на ярмарку, то у меня был бурный роман с одним стражем, он закончился в день бала, после известного тебе скандала.

— А почему роман закончился?

— Любовники поняли, что оба обманывали друг друга о своей настоящей личности, и если я, по крайней мере, назвалась своим именем, то он соврал даже в этом…

— И что теперь…

— За прошедшие почти два месяца, я так и не нашла подходящей замены для того стража, вот и решила возобновить наши отношения.

— А это страж был сейном Калларингом?

— Да.

— И ты решила возобновить ваш роман?

— Да. Сейн великолепный мужчина, сильный, горячий и ласковый, и найти ему подходящую замену я так и не смогла.

— Ты его любишь? — Эти слова Торканы заставили меня задуматься о моем отношении к сейну.

— Пожалуй — нет, не люблю, но он как мужчина, в постели мне вполне подходит.

— Но ты его не любишь? Как же так, как же можно без любви?

— Торкана! Ты вроде светская девушка, соединение родов без взаимной любви, но по политической необходимости, это для тебя норма, а просто завести любовника, но без огромной и горячей любви — это не хорошо. Ну, нет у меня к сейну неземной любви, ну нет… Может я вообще никого кроме демона любить не могу, это я о Маре, и что? Мне что из–за этого все время спать одной? Мара в данном случае не считается. Сейн, он или не сейн, это в данном деле роли не играет, а вот мужик он каких поискать.

— А Одрик?

— Что Одрик? Он оказал мне услугу, согласившись на оглашение, но и я оказала несколько услуг ему. Не подумай ничего дурного, наши отношения чисто деловые. Он для меня слишком молод, мне с ним не интересно.

— Анна, тогда я могу…? — Торкана мнется, теряется в словах, но я то знаю, о чем она собиралась спросить.

— Можешь, подруга, еще как можешь!

— Так еще я не спросила!

— А сколько можно тебя ждать? — Вот наивная. Она думала, если я об этом не говорю, то я об этом и не знаю. — Я давно наблюдаю ваш с ним роман.

Торкана вспыхивает, так, как может только вспыхнуть огненная ведьма, и начинает ртом хватать воздух.

— У вас же на лицах все написано было, птенчики мои. А от тебя я все–таки не ожидала, надеялась, одумаешься.

— Почему? Чем он мне не подходит?

— Да мне казалось, что он простоват для столичной магини с академическим образованием, слишком провинциален.

— Ты не права. Знаешь как надоели столичные рафинированные экземпляры. А он далеко не прост, как тебе кажется, он непредсказуем. И в нем есть то, что называется породой. Ты только посмотри на него…. — взгляд Торканы стал бездонным, одурманенным. Угораздило влюбиться подружку, а влюбленные все видят по–другому.