Чтение онлайн

– Хамакулов, – предложил Кирилл. – Ему это должно быть интересно.

– Вот не ожидала, что милиция у нас посвящена в художественные пристрастия водочных королей! – Лагинская засмеялась, стряхнула пепел и выжидательно посмотрела на гостей. – Если есть конкретные вопросы... – она не договорила, задержав свой взгляд на Кирилле. – А вы точно из милиции? Я не очень понимаю такую странную компанию, изучающую творчество Тиграна, – студентка в компании милиционера...

– А что, милиционеры не люди? – обидчиво поинтересовался Кирилл.

– Помолчи, – бросила ему Лика. – Мне кажется, хватит ходить вокруг да около...

– Как скажете, милочка, – пожала плечами Лагинская.

– С некоторых пор заниматься творчеством Тиграна Тевосяна стало небезопасно, – сказала Лика. – Поэтому приходится водить с собой охрану.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, вы помните Игоря Молочкова? Он бывал у Тиграна...

– Игорь? Такой говорливый? Кажется, у него ювелирный бизнес...

– Он самый. Его убили три дня назад.

– Какой ужас, – бесстрастно произнесла Лагинская. – Но ведь бизнес – опасная штука, это всем известно. И при чем здесь Тигран?

– Вы знаете, что Тигран делал некоторым своим знакомым татуировки...

– Это вопрос?

– Нет, – сказала Лика. – Вы знаете.

– Допустим...

– У Игоря была татуировка. Его убили и сняли ее с тела.

– Извините. – Лагинская нервно забила кончиком сигареты о край пепельницы, и сигарета переломилась. – Сняли с тела?

– Вырезали кусок кожи.

– Если это вы так шутите...

– Думаете, этим можно шутить? Моя подруга, девушка Игоря, была убита по той же причине – ей отрезали руку, на которой Тигран сделал татуировку!

– Нет, – Лагинская замотала головой.

– Да, – сказал Кирилл. – Так и было. И, может быть, вы помните, что случилось с Дианой Шверник?

– Я помню, – прошептала Лагинская. – И вы думаете, что все это – одна цепь...

– Все эти люди были убиты по одной и той же причине, – отчеканила Лика. – И мы пришли к вам, чтобы положить этому предел!

– То есть?

– Вы же хорошо знали Тиграна, – вступил Кирилл. – Вы знали, с кем он общался. Вы должны знать, кто еще носит на своем теле татуировки, сделанные Те-восяном. Мы должны предупредить этих людей, мы должны спасти их... И поймать убийц, само собой.

– Я понимаю, понимаю... – губы Лагинской от напряжения сжались в узкую линию, ногти впились в обивку софы. – Я понимаю причину – какой-то сумасшедший коллекционер хочет заполучить себе даже татуировки, которые сделал Тевосян... Но я... Ох! – Она зябко поежилась. – Но я знаю только одного человека, у которого есть тевосяновская татуировка. Это я сама.

– Вы тоже? – холодно спросила Лика.

– И я тоже. Соблазн слишком велик – художник с мировым именем предлагает тебе свой рисунок, чтобы ты носила его до самой смерти... Я не могла ему отказать.

– Покажите, – так же холодно и жестко сказала Лика.

– Что? – Две тонкие линии выщипанных бровей поползли вверх.

– Я хочу убедиться, что у вас действительно есть татуировка.

– Кто вы такая, чтобы я вам... Черт знает что!

– Я объясню, – сказал Кирилл. – Тот, кто убивает – он тоже из близких Тевосяну людей. Иначе откуда ему знать, что у Игоря Молочкова или у Алены Ждановой были татуировки. Мы хотим проверить всех. Если у вас действительно есть татуировка, то вы вне подозрений, вы нуждаетесь в защите.

Лагинская задумалась.

– Звучит разумно, но лишь отчасти. Почему убийцей не может быть человек с татуировкой? Он убьет других, но не тронет себя. Получит деньги не за пять татуировок, а за четыре, невелика разница.

– А почему вы думаете, что татуировок всего пять?

– Я просто предполагаю... Наверняка должен знать Рукавишников, ученик Тиграна. Пока они не поругались, Рукавишников был самым близким к Тиграну человеком.

– А в чем причина ссоры? – спросил Кирилл.

– И это наверняка знает только один человек, Рукавишников. Ведь Тиграна уже нет с нами... – ее глаза на миг затуманились. – Впрочем, защита мне все равно не помешает. Если для этого женщине в моем возрасте нужно обнажиться – извольте!

– Я выйду, – сказал Кирилл и поднялся с кресла, но Лагинская повелительно указала пальцем:

– Ни с места! Пусть в этом будет какая-то пикантность... Хотя в последние годы я раздевалась перед мужчинами исключительно в темноте... – она взялась за пояс халата.

– Но не перед Тиграном, – желчно заметила Лика...

Работник морга был флегматичен, лыс и немногословен. Изучив удостоверение Львова, он коротко спросил:

– Будете смотреть?

– Поверю вам на слово, – сказал Львов.

– Бахтияров Марат, – сказал работник морга. – Такой же мертвый, как и до того, как пропал. Только теперь у него еще и кожа со спины содрана. Все.

– Как же это он у вас пропал?

– Очень оригинальный вопрос, – фыркнул лысый. – Как все везде пропадает: раз – и нету! Чем покойник хуже каких-нибудь запчастей? Кому-то, видать, понадобился.

– А потом перестал надобиться...

– Так ведь получили, что хотели.

– Это вы про кожу?

– Про нее, – сказал лысый. – Вон там, между прочим, родственники Бахтиярова стоят. За телом приехали. Если им сказать, что вы из милиции, вам не только на спине кожу обдерут, но и еще кое-где...

– Я сам им скажу, – проговорил Львов и направился к группе людей, одетых в черное. Там стояли пятеро мужчин разного возраста и две женщины. Их лица были сосредоточены, глаза – враждебны. Женщины не плакали. Слезы тоже имеют свойство иссякать.

– Что толку соболезновать, – сказал Львов, глядя себе под нос. – Все самое плохое, что только могло случится, уже случилось.