Чтение онлайн

Рост — это хорошо, а если бы он шел только от «послушных» действий — вообще было бы замечательно. Ладно, на Виа я наблюдаю процесс формирования самосознания и это бесценный опыт, потому что в дальнейшем я могу его использовать для развития других симбионтов.

Я взял корзинку, острый нож и вышел в сад, срезать серебряную мяту.

Скиталец, тем временем, радовался тому, что его отпустили подальше и он не спеша делал большие круги вокруг нашего дома.

Шлепа решил, что его помощь мне не помешает и ходил за мной от куста к кусту. Листьев нужно было много, поэтому срезал минут десять, не меньше, брал большие и развернувшиеся листья, и оставлял мелкие, которые еще вырастут.

Наверное, каждые несколько минут заглядывал в корыто с водой — проверял глаза. Они уже успели как следует потускнеть и всё сияние почти ушло из них. Виа не взбрыкивала, сидела тихо. Крысу я тоже постоянно проверял, хотя, конечно, нужды в этом не было — Виа своим тепловым зрением держала всё под контролем даже в спокойном состоянии.

Я вообще думал о том, что могло ли быть так, что именно мы и спровоцировали Целителя на такие активные действия? Джарл устроил охоту, поймал Шипящего, мы разговорили Клыка, а затем стали уничтожать метки — и это точно пусть и немного, но навредило планам Целителя и того, кто за ним стоит. Меченые крысы — это ответ на наши действия, или это было бы и так, просто позже?

С другой стороны, ведь со стороны Джарла это была лишь ответная реакция на убийство молодого охотника. Это произошло раньше всех наших с Грэмом походов в деревню. Значит, у Целителя были планы и до этого. Может он всё это планировал, просто чуть скорректировал и ускорил распространение этой заразы.

Я вспомнил его бледное лицо и руки, словно в черных перчатках, и черные прожилки у глаз. Глаз, в которых я не видел эмоций. Там не было ни злости, ни радости — только равнодушие. Чем-то его напоминал Хельм, правда гнилодарец всё же был немного несдержаннее и то, что Клык заговорил, заставило его немного запаниковать, как и стычка с Морной.

Так что скорее всего эти оба, — и Целитель, и Хельм, — точно не будут совершать необдуманных поступков. Такие не нападают сразу, а сначала ставят сеть и гонят туда добычу. У меня есть смутное предчувствие, что сейчас происходит то же самое.

Я отставил корзину с срезанной мятой и вошел в дом. Там среди всякого барахла у меня лежал тот самый «пропуск» — подарок Хельма. Кусочек темного, нетленного дерева — гладкий, как полированный камень, размером с ладонь. С тех пор, как я выяснил, что это был следящий артефакт, я просто положил его в доме и постарался забыть. А зря.

Я достал его и взвесил на руке.

Хельм сейчас знает, что я здесь, в этом доме. Казалось бы, что такого? Но это ведь «маяк», и по нему легко послать марионеток или, к примеру, насекомых. С учетом того, что он сотрудничает со всеми сразу, включая Гиблых и Целителя, нам с ним не по пути. Это в первую нашу встречу я еще не знал кто такой Хельм, а теперь, после всего, знаю. Как знаю, что буду помогать Рыхлому, Морне и другим гнилодарцам, вроде Клыка. Значит, пропуск надо убрать и хранить не дома, а где-то подальше, в Кромке. Спрятать. Пожалуй, сегодня если пойду в Кромку, так и поступлю, присмотрю место и воткну туда его.

Я вернулся, пересыпал листья мяты на стол и вышел обратно в сад, продолжать срезать листья. Но мысли не уходили далеко от черных меток. Если вспомнить поход Грэма с алхимиками, то разрушенные метки превращались в черный туман и одной метки хватило, чтобы отправить на койку одного из алхимиков. А значит суть черных меток и Черного Тумана, о котором рассказывал Грэм, одна. Метка — это спрессованная черная жива, а туман — это рассеянная черная жива. Одно превращается в другое. И то и другое токсично для любого Одаренного.

И вдруг неожиданная мысль заставила меня оставить сбор листьев. Если у Целителя есть возможность ставить метки, — и эти метки можно потом превратить в туман, — то что мешает поставить, скажем, тысячу меток в одной зоне? Накопить. Подготовить. А потом разом «взорвать» их и получить плотное облако черного тумана над целым участком леса. Или, если хватит наглости, над частью поселка. Да так вообще можно перекрыть целые участки Кромки, пусть и на время! Кто сунется в Черный Туман? Никто. А сам Целитель этого тумана не боится, и может проводить через него людей. Он его контролирует.

А мы — я, Грэм, мои питомцы, другие люди из поселка, сборщики и даже охотник, — мы умрем от такого тумана. Может когда метки полностью станут сетью и активируются, произойдет именно это?

Если так, то это дерьмо, конечно.

Я постарался успокоиться. Пока это всё мои домыслы и у Целителя могут быть совершенно другие планы. Может, он просто разведывает? Но подкинуть эту мысль Грэму нужно, тем более, что она логично вытекала из того, что он и другие алхимики, которые уничтожали метки вместе с ним, видели. Но даже если я не прав, уничтожать метки нам с Виа всё равно нужно. Она с каждым разом будет делать это всё самостоятельнее и увереннее, а ее сопротивляемость будет расти.

Я снова посмотрел в корыто.

Глаза были чистые. Наконец-то! Ни малейшего свечения. Теперь встречать Джарла не страшно.

Вернулся в дом, расстелил на столе чистую тряпицу и начал перебирать листья. Каждый проходил пальцами — нет ли мелких жучков, пятен или увядших краев. Это нудно, но без этого никак: один больной лист в перегонке — и эссенция будет испорчена.

Едва закончил с переборкой и вышел во двор, как увидел идущих к нашему дому Грэма и Джарла.

Они оба были здоровые, но Джарл, конечно, каждый раз по новой поражал своими размерами. Животная мощь в чистом виде.

Я быстро еще раз обвел двор глазами.

Виа в корзине, быстро накрыл ее тряпицей. В другой корзине душильник, его тоже накрыл. Так, на всякий случай. Остальное…как будто в норме. Ничего выбивающегося из обычного сада травника.

Скиталец прочесывал землю вокруг, сердечник мягко пульсировал живой в земле и ждал, когда вернется скиталец. Из мутантов никого на виду нет. Рассветница даже не выбралась из очага. Корнечерви, как обычно, в земле.

Конечно, все мои растения на порядок лучше чем у любого травника, но это уже неизбежно. Впрочем, если успеть до прихода Марты обрезать большинство листьев и перегнать их в эссенции для будущих варок, то по одним стеблям она много, может, и не поймет.