Чтение онлайн

— Тише, тише, северный брат, — Ардан опустился к уху встревоженного, едва не начавшего брыкаться коня, и погладил тому шею. — Все в порядке. Ты не добыча мне, а я не охотник. Я брат твой, с далекого юга, где белые ветра ласкают каменные холмы. Ты и я, северный брат.

— Ты и я, — немного коряво ответил конь, и его сердце успокоилось.

Конь едва не попытался сбросить со своего крупа неведомо как взявшегося там голодного охотника. Арди же лишь улыбнулся своим воспоминаниям из детства и юношества. После чего посмотрел на посох, притороченный к седлу, и дотронулся до дерева, некогда скрывавшего его и Дедушку от знойного, Алькадского солнца.

Арди повернулся к старому лесу и тихо, на языке волчицы, прошептал:

— Здравствуй, Старый Дом. Я гость здесь, а ты хозяин. Пожалуйста, береги меня, а я не причиню вреда тебе. Трижды сказано и трижды услышано.

Высокие кроны колыхнулись. Ветер, пробежав среди долов и лугов, оврагов и ручьев, барсуковых и медвежьих нор, облизнул лицо Арда влагой, принесенной с вершины Великого Ледника. Где-то пропела птица и вдалеке, едва слышно, ей вторил волк. Человек бы всего этого никогда не услышал и не заметил, а матабар лишь ненадолго прикрыл глаза и улыбнулся.

В сознании раздался грозный рык снежного барса.

«Ты даже не настоящий охотник, Ардан. Никогда им не был и никогда не станешь!»

Когда-то давно… да чего лукавить — даже два года назад, Ардан бы отдал многое, чтобы доказать Эргару, что он не прав. Но чем лучше он слышал имя Льдов и Снегов; чем дольше сидел за книгами, опустошая одну банку чернил за другой; чем быстрее он шел, а порой и бежал домой, чтобы вдохнуть аромат весенних цветов, распускавшихся у ручья, тем отчетливее понимал одну маленькую, но, наверное, очень важную вещь.

Эргар ведь действительно не должен был становиться его учителем. Духа Хранителя матабар, Грозу Горных Пиков, связали обещание, данное Гектору, и остатки былого могущества Арора. И Эргар, даже несмотря на все это, выполнял свои обязанности. Он учил маленького Арди так, как мог, и по-своему любил. Как умел.

И то, что когда-то казалось, особенно «маленькому охотнику» позором, теперь отзывалось в памяти юноши только теплой ностальгией. Да, он не был охотником. Ему никогда не стать таким, как Гектор, и даже у еще совсем юного Эрти таланта к охоте в разы больше, чем у его старшего брата.

— Говорящий, — языком Фае прошептали старые кроны, вторя словам птиц, волков, земли и ветров. — Трижды… сказано… трижды… услышано…

И может быть Арди показалось. Может, ему, как Наленскому, до сих пор распинавшемуся перед Таисией, просто хотелось услышать что-то в шепоте старого леса, почти нетронутого маршем человеческого прогресса. А может быть, впервые за всю его жизнь, Скасти бы сказал, не «ты просто плохо слышишь окружающий мир», а, наоборот — « Арди, ты, видимо, прочистил свои уши!».

Ардан снова дотронулся до своего посоха.

Да, он не был охотником, но впервые за многие годы ему показалось, что Эргар бы им гордился. Пусть даже и никогда бы явно этого не показал.

Арди едва не засмеялся забавной мысли, которая прежде его никогда не посещала.

Эргар и лорд Аверский, скорее всего, если бы не попытались на месте прибить друг друга, стали бы весьма хорошими друзьями.

Арди щелкнул огнивом и, запалив пропитанные воском, подсушенные волокна сосны, засунул те в небольшой шалаш из сложенных веток. Умело сложенный, так, чтобы воздух мог поступать снизу и продувать до самого верха, костерок тут же занялся. Ардан позволил ему вырасти и окрепнуть, после чего сложил уже шалаш побольше — из сухой ели, которую срубил часом ранее и успел расколоть на поленья, а затем и на дрова.

К слову, к этому времени на широкой поляне, огороженной от остального леса все теми же столбами и проволокой, лишь несколько групп охотников успели развести очаг. Кстати, данная ситуация вызвала небольшой конфликт между Борсом и Ритой, которые спорили, кому принадлежала примеченная ими, поваленная ветром береза.

Живые деревья никто не рубил. Не столько из-за каких-то высокоморальных чувств, а просто устроить костер из пропитанных соком бревен — задачка не из занимательных.

— Вечные Ангелы, капитан, скажите мне честно, — Таисия, выбравшись из поставленной палатки, уже гремела ложкой с миской. — В вашем душном обществе Звездных ученых хоть иногда проветривают мозги? Честное слово, я бы предпочла два часа в постели с импотентом, чем еще пять минут с Наленским. Первый бы хоть язык свой к лучшему месту приложил, чем к моим мозгам.

Ардан уже даже не стал взывать к воспитанию и благочестию госпожи Шприц. Все равно бесполезно. Так что юноша просто смирился с тем, что у них сейчас горело два огонька. Даже три. Молодой костерок и оба уха Ардана.

— О Свет, вы так мило стесняетесь, капитан, — хохотнула Таисия. Неподдельно, по-настоящему. — Я бы даже могла подумать, что вам не почти тридцать, а еще нет и двадцати.

Ардан резко поднял взгляд на журналистку и прищурился. У всего был свой предел.

Госпожа Шприц тут же подняла ладонь в примирительном жесте.

— Простите, не буду ставить под сомнение вашу историю, — Таисия специально произнесла последнее слово с двусмысленной интонацией. — Давайте сменим тему. Мне кажется или вы достали больше припасов, чем обычно?

— Да, — коротко ответил Ардан и начал раскладывать треногу под котелок.

— Можно спросить — почему? Или вы так сильно проголодались?

Арди несколько секунд боролся с желанием поупражняться на Таисии в искусстве риторики Скасти, но, как учил Эргар, не стоило нападать на охотников сильнее себя. Что-то подсказывало юноше, что в словесной перепалке Таисия даже не заметит его сопротивления. А сидеть несколько часов у костра в качестве мишени для колкостей человека, который зарабатывал себе на жизнь тем, что использовал слова в качестве инструмента… Ардан бы лучше снова посетил вечер поэзии. Там, хоть, вздремнуть получится, пусть и украдкой от Тесс.

— У нас будут гости, — честно ответил он.

Таисия чуть удивленно приподняла брови, но лишний раз вдаваться в пространные расспросы не стала. Какая-то уникальная способность знать, когда не стоит перегибать палку. Госпожа Шприц действительно трепала нервы Арду, но с грацией опытного эквилибриста никогда не переходила ту черту, за которой даже его терпение могло лопнуть.

Что бы тогда сделал юноша?

На самом деле, ничего особенного. Просто отказался бы исполнять какие-либо обязанности, кроме непосредственно тех, на которые согласился Черный Дом.