Материнство
Шрифт:
Я рассуждала об отказе от детей как о жертвоприношении, а Майлз сказал: «Но чем жертвуешь ты?» Я слушала его очень внимательно, а потом вспомнила чувство глубокого погружения, которое однажды испытала, когда мы сидели на кухне, чувство, что, оставшись с ним, я уйду в глубины писательства и жизни, в самые темные уголки себя самой и земли.
Наверное, мне нужно быть ему признательной за то, что он не хочет ребенка. В каком-то смысле я должна быть ему благодарной.
Сегодня перед сном мы с Майлзом поспорили из-за денег. Кто за что должен платить и сколько – с этого все и началось. У него долг за юридическую школу, а еще он посылает деньги дочери. У меня никогда не было долгов, потому что на протяжении всей учебы в университете я работала – жутко боюсь оказаться в долгах. Я никогда не вела хозяйство вскладчину с мужчиной, никогда не брала деньги у бойфренда, не поддерживала кого-то финансово и сама не пользовалась ничьей поддержкой. У меня сохранились жуткие воспоминания о родителях, часто ругавшихся из-за денег, и, храня свои деньги отдельно, я старалась избегать подобных споров.
Прошлой ночью мне приснилось, что Майлз порвал со мной в автобусе и тут же, не теряя времени, обнял сидевшую рядом с ним маленькую молоденькую брюнетку скромного вида. Я ужасно расстроилась, потому что сама, своим невыносимым эмоциональным поведением фактически вынудила его уйти. С другой стороны, я ведь тоже хотела порвать с ним, и мне пришлось объяснять, что вот такой, впечатлительной и невыносимой, я стала из-за него, что с другим мужчиной я бы такой не была.
Надеюсь, ревность со временем заглохнет. Майлз сказал, что единственная, как он думает, ценность в этом мире – быть приличным, честным человеком и что он никогда не делал этого: не лгал женщине и не обманывал ее. Вариантов у меня всего два: поверить или усомниться. Первый вариант – поверить – предпочтительнее, потому что… ну какой смысл относиться к его заявлению с подозрением? Сделать себе больно авансом, не дождавшись настоящей боли?
Придется спросить: похожа ли я на тех бледных, чахлых и хрупких писательниц, которые никогда не выходят из дома, не имеют детей и неизменно восхищают меня и пугают?
да
Могу ли я что-то сделать, чтобы не быть такой?
нет
Стыдно ли быть такой?
да
Это эгоистично?
да
Живя разумом, я не так связана с жизненной силой, как другие женщины?
да
Мужской эквивалент этого бесплодие?
нет
Существует ли романтический женский образ, эквивалентный романтическому мужскому образу?
да
Творческая женщина с детьми?
да
Если у меня появятся дети, буду ли я похожа на таких женщин?
нет
Нужно ли мне отказываться от писательства, чтобы стать похожей на них?
да
И посвятить свою жизнь мужчине?
да
Майлзу?
нет
Моему отцу?
да
Стану ли я женщиной романтического образа, посвятив свою жизнь отцу и отказавшись от писательства?
да
Нужно ли мне переехать к нему прямо сейчас?
да
Но разве я не стану от этого несчастной?
да
Мне лучше остаться здесь?
да
Важен ли романтический образ?
нет
Когда через неделю после окончания школы я уехала из родительского дома, мама перестала меня воспитывать. Говорит, сделать это надо было еще раньше. Помню, как родители в первый раз навестили меня в съемной комнатке с крохотной ванной. Впечатление она производила самое гнетущее, но мне казалась абсолютным раем. Мама стояла посредине комнаты и плакала от обиды. Зачем я ушла из семьи, из нашего чудесного дома? Чтобы жить в этой жалкой комнатенке с электроплиткой, без кухни и такой тесной, что места в ней едва хватало для кровати и стола?
Моя мама тоже ушла из дома в семнадцать лет и уехала в соседний город – учиться в медицинской школе. Но при этом она не равняла свой поступок с моим – уйти из дома, чтобы жить своей жизнью и писать; мы обе готовы работать при первой возможности, работать всегда. Мама много работает, я тоже много работаю – научилась у нее. Этим она и занимается: сидит в своей комнате и работает, работает.
Когда я была моложе, то, размышляя, хочу ли я детей, всегда приходила к одной формуле: если бы никто ничего не рассказал мне о мире, я придумала бы бойфрендов. Придумала секс, дружбу, искусство. А вот воспитание детей не стала бы изобретать. Да, пришлось бы придумать много всякого, чтобы воплотить желания в жизнь, но если бы никто не сказал, что человек может сотворить человека и воспитать из него гражданина, мне бы и в голову не пришло заниматься подобным. Скорее я постаралась бы по возможности уклониться от такой задачи.
Вопрос о моих подлинных, изначальных желаниях не так уж и важен. Я знаю, что человек может получать удовольствие от вещей, казавшихся ему совершенно непотребными, и ужасно сожалеть о вещах, которых желал и к которым стремился, и, может, хотеть того, чего не хотел раньше.
Мне нужно так мало: очистить чувства от всякой сентиментальности и посмотреть, что осталось. Сегодня я определила для себя сентиментальное как чувство в отношении идеи чувства. И мне показалось, что мое отношение к материнству имело много общего с идеей чувства в отношении материнства.
Чем-то это напоминает историю, которую я услышала в доме моей религиозной кузины, куда мы приехали на субботний ужин. Одна девушка всегда готовила цыпленка так, как это делала ее мать: прежде чем положить в кастрюлю, всегда связывала ему ножки. Когда девушка спросила мать, почему она так делает, мать ответила: «Потому что так делала моя мать». Девушка спросила прабабушку, почему так важно было связывать цыпленку ножки, и та ответила: «Потому что только так цыпленок помещался в мою кастрюлю».