Чтение онлайн

— А… я недавно такого смешного человека видела! — вспомнила она, чтобы сменить предмет разговора. — То есть это он меня увидел, потому что, кажется, за мной следил. Когда он понял, что я его заметила, то закричал: "Подожди, постой!" Ну, я все равно перешла в другую зону. А когда вернулась незаметно, то оказалось, он выбежал на то место, где я пропала, и стал, ну, как все равно искать что-то вокруг. Землю ощупывал… Он, наверное, подумал, что там дверь есть! — засмеялась Черона.

— Очень смешно, — холодно отозвался Тасманов.

Черона примолкла.

— Сколько раз я тебе говорил не слоняться по…

— Папочка, я там не слонялась, я убиралась…

— Не перебивай! — крикнул Тасманов. — Не вступать ни в какие контакты с…

— Да ведь я сразу ушла! — снова неосторожно перебила Черона и прикусила язык.

Тасманов раздраженно вздохнул.

— Черона, — угрожающим тоном произнес он. — Люди безнадежны. Ты же видела, как они поступают друг с другом?

Черона закивала.

— Ты и так ничем не блещешь, — раздельно произнес Тасманов. — А общаясь с людьми, вообще станешь, как они. И будет с тобой, как с ними. Кто-нибудь тебя съест. Поняла?

Черона опустила голову.

— Я понимаю, папа, — торопливо проговорила она. — Прости меня, пожалуйста, пап.

Снова наступила тишина. Черона, поначалу с опаской озиравшаяся по сторонам в ожидании летающих цепей, расправила худенькие плечики и с любопытством вгляделась в калейдоскоп мелькавших в темной части зала картин.

— Мам, я ты все-все мысли видишь? — восхищенно спросила девочка.

— Я тебе уже отвечала на этот вопрос, — устало сказала Матка. — Да, все.

— А я видела, что при нападении имаго некоторых людей пропускают!

— Ну, всех сразу не перебьешь, — рассеянно заметила Матка. — Не убили сегодня — убьем завтра…

— Поняааатно, — протянула Черона и задумалась. — Слушай, а как ты можешь проверить, что все, ведь сравнивать не с чем? Я имею в виду, если ты чего-то не замечаешь, то даже не замечаешь, что не замечаешь…

— Слушай, — перебил ее Тасманов, — ты по-русски говорить научись, а потом философствуй! И вообще… Я тебе велел вещи, которыми пользуешься, полировать и винты смазывать маслом — вот ты сегодня маску сняла, а ты привела ее в порядок?

Черона с ужасом вспомнила про маску, но лгать было еще опаснее, чем признать ошибку.

— Забыла… — вырвалось у нее.

— Опять "забыла"?!

— Но ведь ты велел поторопиться, и я не успела, — поправилась Черона.

— Я велел тебе поторопиться на обед, — процедил Тасманов. — А после? Ты, когда сюда заявилась, что сказала? Что ты сделала все, что положено! — крикнул он.

Черона вскочила на ноги, задрожав, как осиновый лист.

— Я сейчас пойду смажу, — пролепетала она.

— Сейчас это уже не нужно, — с ненавистью возразил Тасманов.

В то же мгновение перед Чероной появилась имаго и наотмашь ударила ее по лицу. Черона свалилась на пол и закрыла лицо рукой. Между хрупких пальцев ручьями побежала кровь. Черона не возражала, не пыталась защищаться и только боязливо сжалась в ожидании наказания. Имаго, выдерживая обдуманные паузы и вкладывая в каждое движение тщательно выверенную силу, нанесла еще несколько ударов в голову, в ребра и в плечо, а затем, запустив когтистые руки в пепельные волны спутанных волос, с размаху ударила девочку головой об пол. Поднявшись с кресла, Матка брезгливо окинула взглядом затихшую растрепанную фигурку. Тасманову жесткие складки бесформенного платья и слипшиеся от крови бесцветные локоны показались не имеющими ничего общего с человеком — словно смятый бумажный платок лежал на полу. Возле имаго появилась железная раковина, рядом с которой висело безликое вафельное полотенце; тварь неторопливо смыла кровь с рук.

Когда полотенце и раковина исчезли, Черона уже пришла в себя и бессмысленно сидела на полу, глядя по сторонам растерянными глазами. Было понятно, что ее дальнейшее присутствие нежелательно, но уходить без разрешения тоже не рекомендовалось. Кровь, бежавшая из раны на виске, заливала ей лицо и по шее стекала на грудь. За спиной возникла облупленная дверь. Девочка растерянно пошарила руками по полу, пытаясь встать. Тасманов прикрикнул на нее, и Черона с видимым усилием поднялась на ноги. Коротко вздохнув, она судорожно прижала руку к боку; чтобы поторопить девочку, имаго грубо толкнула ее вперед. Черона упала, снова поднялась, споткнулась и потеряла сознание. Тасманов выругался; имаго подошла к девочке, подхватила ее за мятый подол и медленно выволокла за дверь, оставив на полу кровавый след.

Матка расслабленно откинулась в кресле и вдруг рассмеялась.

— Ловко ты от нее избавился! — похвалила она.

— Многолетняя практика, — усмехнулся Тасманов.

Через некоторое время в зале появилась имаго с ведром воды в одной руке и половой тряпкой в другой; опустившись на колени, она неторопливо вытерла с пола кровавую лужу, глядя прямо перед собой.

Когда Черона пришла в себя, ей показалось, что вокруг нее собралась непроницаемая ночь. В боку угнездилась такая острая боль, что отзывалась во всем теле при каждом вздохе. Ожидая, что боль пройдет, Черона наощупь поползла к кровати, стараясь не дышать. Когда она улеглась в прохладные складки одеяла, то почувствовала себя спокойнее. Избегая шевелиться без лишней надобности, Черона задремала, со смутным удовольствием переживая знакомое ощущение, что ничего хуже в ближайшее время быть уже не может, и теперь будет только лучше.

Проснулась Черона поздно. Обычно по прошествии времени ей становилось лучше, но сейчас случилось наоборот — за время сна вместе с болью по всему телу разлился сильный жар. Стараясь не обращать внимания на свое самочувствие, она осторожно выбралась из постели. Голова казалась тяжелой, будто налитой чугуном. Машинально шевелясь и по-прежнему с трудом дыша, Черона умылась, переоделась в чистое платье и села за пустой письменный стол. Только после установленных дисциплиной процедур она решилась боязливо пощупать бок и обнаружила на ребрах заметную вмятину. Сжавшись от страха и горя, что с такой вмятиной она теперь точно не сможет бегать по поляне и играть с достаточным оживлением, как того, несомненно, потребует отец, не говоря уже о том, чтобы работать с подобающим усердием, как положено послушной девочке, а лечить ее уж наверное никто не станет, Черона опустила руки и некоторое время сидела совершенно подавленная свалившимся очередным несчастьем. Затем ей пришла в голову мысль заняться каким-нибудь привычным делом, чтобы казалось, что ничего не произошло, а травма со временем, может быть, все-таки сама пропадет. Отец обычно требовал, чтобы она училась, читала что-нибудь, поэтому Черона потянулась за книгой. Раскрыв ее наугад, так как не было сил отыскивать место, где она в прошлый раз остановилась, Черона некоторое время просматривала страницы, не понимая ни слова. Потом в ее груди, подобно пустоте, возникло чувство такого всеобъемлющего, ничем не оправданного одиночества, что Черона опустила раскрытую книгу на колени и устало заплакала.

Отец вспомнил о ее существовании несколько дней спустя; комната внезапно превратилась в затянутую туманом городскую улицу, а в ушах зазвенел легкомысленный голос:

— Маленькая жаба, выходи уже прогуляться! Хватит изображать больную.

Черона послушно пошевелилась в кровати, стоявшей поперек пустого шоссе, на перекрестках которого бессмысленно сигналили светофоры. Если отец пребывал в общительном настроении, перечить было опасно; да к тому же она и сама подумала, не следует ли ей пройтись.