Чтение онлайн

– Мне заказана гостиница в Манхэттене.

– Кем?

– ФБР. Речь как никак о русской мафии на территории Штатов.

Теперь, задним числом, мне оставалось только поблагодарить ФБР за заботу о моем питерском приятеле: Жаклин в качестве гостя во всех отношениях предпочтительней.

В ньюйоркском офисе ФБР на 28-ом этаже я служил также толмачом: Борис Павлович не говорил по-английски, Жаклин - по-русски. В отличие от последней, наш хозяин, высокий лощеный негр, будучи специалистом по мафиям, знал итальянский и русский и попутно обменивался с Борисом Павловичем репликами. Между ними сразу установился контакт - мы с мадемуазель Юго составляли другую пару этого странного квартета.

Наша беседа свелась к допросу - скорее Бориса Павловича, чем меня.

– Вам приходилось иметь дело с русскими поставщиками девочек?
– с ходу спросил по-русски Стив (так звали негра, который представился агентом по особым поручениям), из чего я заключил, что ФБР уже в курсе злоключений моей будущей жены в Америке. Я исправно перевел Жаклин вопрос, а потом и ответ Бориса Павловича, чтобы она не чувствовала себя в нашем обществе одиноко.

– Девочки - это мелочевка для наших мафий, которые я бы не рискнул назвать русскими: нацменов в общей сумме там больше, чем чистокровных русских - это во-первых, а во-вторых, они работают в тесном контакте с итальянцами, греками и колумбийцами, образуя международные картели со смешанным бизнесом.

– Чем именно они занимаются?

– Вывоз нефти, природного газа, сибирской пушнины, алмазов, золота и аллюминия по экспортным лицензиям, латиноамериканская и среднеазиатская дурь, отмыв грязных денег с помощью оффшорных фирм и совместных предприятий, заказные убийства, контрабанда оружия, вплоть до баллистических ракет, а в перспективе - портативных ядерных бомб.

– В Америке такие тоже имеются, называются "рюкзачными", не отличить от обычной клади. У нас, однако, нет пока сведений, что миниядерные устройства советского производства поступили на черный рынок, а он под нашим контролем.

– Не уверен, что черный рынок можно держать под полным контролем - кому бы то ни было. Неуправляем и неподконтролен. В обмен на дурь-наркоту наша "братва" поставляет самое современное оружие - от автоматов АК-47 и гранатометов ракетного действия до армейских вертолетов Ми-8 и ракетных установок класса "земля-воздух"? Почему не атомные бомбочки? Вполне возможно, до рынка они еще не дошли, но в наших арсеналах их недосчитывается больше ста штук. Есть товар и есть покупатель, рано или поздно они должны встретиться. Если уже не встретились. Мы знаем далеко не о всех сделках на международном черном рынке, а тем более таких: строжайшая тайна тут главное условие. Где гарантия, что мы успеем предотвратить атомный шантаж, от кого бы он ни исходил - арабских террористов или колумбийских наркодельцев?

– У нас тоже есть сведения, что Москва становится перевалочным пунктом в наркоторговле, - сказал Стив, а я вспомнил того латинос, которого Лена видела в "Матрешках".
– Благодаря либеральным попущениям и всеобщей коррупции на ваших таможнях. Меняются маршруты наркотрафика. Куда дальше, если даже к нам в Америку колумбийское зелье попадает теперь через бывшие республики бывшего СССР.

– Несколько лет назад мы захватили тонну героина на финской границе. На сто миллионов долларов. Все чин чином - дурь в пластике, а пластик, чтоб отбить нюх у розыскных собак, обработан уксусом, и все добро запаяно в консервные банки с надписью по-русски: "Мясо с картошкой".

– И куда делся этот героин?
– усмехнулся Стив.

– В том-то и дело. Криминоген на всех уровнях, сверху донизу, по горизонтали и по вертикали, по всем осям. Все на продажу. Сами таможенники участвуют в сделках наркота-оружие. Наши пытались даже толкнуть дизельную подлодку из Кронштадта за пять с половиной миллионов, с доставкой в портовый город Турбо с экипажем в шестьдесят два человека с капитаном в придачу отставным контр-адмиралом. Но колумбийцы подумали и от субмарины отказались. А вот чемоданчик с ядерной начинкой наркокартелям, думаю, не помешал бы. Или даже несколько. Чего мелочиться: каждому картелю - по атомному заряду. На этом деятельность вашего Управления по борьбе с наркотиками можно считать законченной.

– Вы не преувеличиваете?
– спросил Стив.
– Это не очередная русская страшилка? У вас апокалиптическое сознание. Вот уже целое столетие Россия готовит человечество к концу света.

– Все намного проще и реальнее, чем вы думаете. Речь идет о маломощной килотонной бомбе, закамуфлированной под чемоданчик. 60 на 40 и на 20: провезти - без проблем. А привести в действие - и того проще: один человек в полчаса. Идеальное оружие для ядерного терроризма. Взрывной потенциал - до ста тысяч жертв. Не говоря об экологическом ущербе - на много десятилетий вперед.

– Ваши генералы отрицают само существование ядерных чемоданчиков на вооружение российской армии.

– Откуда армейским генералам о них знать! По линии министерства обороны они не числятся. Техническая разработка и производство велись в строжайшем секрете по заказу и под эгидой КГБ. А в верхах тем временем дебатировался вопрос об ограниченном использовании ядерных зарядов диверсионного назначения террористическими группами на Ближнем Востоке.

– Когда это было?

– Четверть века назад, в самый разгар детанта. Сколько с тех пор воды утекло. Советский Союз приказал долго жить, перестал существовать КГБ, исчезла прежняя иерахия и преемственность. Короче, распалась цепь времен. Кремль уже не обладает прежней властью даже над тем, что осталось от страны. Россия все еще слишком велика для управления ею. Стоит ли удивляться, что часть ядерного арсенала стала бесхозной, а непосредственные владельцы занялись его сбытом налево. У нас сейчас все на продажу. Почему не ядерные боеприпасы?

– А откуда вам известно?

Борис Павлович усмехнулся:

– Больше двадцати лет я проработал в ведомстве, которое руководило производством ручных бомб с ядерной начинкой.

Довольно скоро я понял, что, пользуясь знанием русского, Стив оседлал Бориса Павловича, вытягивая из него информацию мощным насосом профессионального любопытства - я едва поспевал переводить для Жаклин, которая хлопала своими длинными ресницами, выпав из контекста беседы. На какое-то время они словно забыли о причине, что свела нас вместе, а обо мне вспоминали исключительно как о толмаче. Да я и сам увлекся слушая и переводя Бориса Павловича. Картина, которую он рисовал, становилась все зловещей: в России не осталось структур, не задействованных мафией - от министра до бомжа.

– А Кремль?

– Что Кремль! Там люди из иного теста? Рыба гниет с головы.

Здесь мне пришлось разъяснить смысл этой поговорки - обоим, не только Жаклин - так далеко русские познания Стива не простирались.

– Вот почему трудно вычленить одно мафиозное предприятие от другого все переплетено, тесная связь, одна крыша. По-вашему, мафия - группа бандитов, да? На самом деле, социальный институт. Если хотите, буфер между государством и обществом. Отсюда такой отработанный механизм взаимодействия мафиозных и государственных структур.