Чтение онлайн

Она выпрямилась и заправила волосы под головной убор. Она была из дома Торфо. Как бы она ни приобрела свою силу, кто бы ни умер, чтобы сохранить ее, даже Венсит не мог забрать у нее ее родословную.

Ее руки спокойно лежали по бокам, когда она повернулась лицом ко входу в туннель.

* * *

Венсит и Кенходэн обогнули последний поворот и остановились, когда по зеркальным стенам внезапно поползла полоска голубого огня. Арка, маленькая из-за расстояния, светилась таинственным светом, который мерцал по проходу к ним.

Волшебник выглядел старым и чужеродным в синем свете, и Кенходэн вздрогнул, почувствовав исходящую от него силу. Сила Венсита теперь была почти на поверхности, и она ползла по краям его голоса, когда он говорил.

– Мы далеко продвинулись вместе, - сказал он, слова были глубокими и официальными.
– Ты доверил мне свою жизнь и даже больше, даже когда я скрывал твое прошлое. И все же у меня не было выбора; то, что ты узнаешь, ты должен узнать сам в свое время. Но в этот момент ты находишься в опасности, столь же большой, как и моя собственная, ибо то, что должно быть сделано сейчас, может быть сделано мной только частично ... и я не могу сказать тебе всего, что от тебя требуется.

– Сейчас чертовски неподходящее время, чтобы говорить мне это!
– Кенходэн попытался вложить юмор в свой голос, но получилось натянуто.

– Это так, - согласился Венсит со странной настойчивостью, - и я бы не стал этого делать, если бы у меня был выбор.
– Он достал из своей сумки маленький, завернутый в шелк предмет и сунул его в руку Кенходэна.
– Возьми это.

Кенходэн уставился на свернутый шелк, и его пальцы дрожали, когда он разворачивал его. Слабый голубой свет лизнул красные, блестящие плоскости и грани на его ладони, твердые края прижались к коже, и тень собралась в резные линии.

Золотые глаза подмигивали ему с лица резного грифона, и сила, яркая, как кровь, дрожала в его сердце. Он был длиной в два дюйма, вырезанный из цельного рубина, большего, чем мечты о драгоценных камнях. Толще его большого пальца, он встал на дыбы, расправив крылья, яростно гордый, и сила горела в этой фигурке, в то время как похороненные воспоминания хныкали в его собственном сердце. Он повернул резьбу и замер; ее основание было расколото вдоль неправильной линии.

– Ч-что это?
– прошептал он, закрывая ее рукой и прерывисто дыша.

– Я не могу тебе этого сказать, - непреклонно сказал Венсит.

– Тогда как я могу доверять тебе?!
– внезапно воскликнул Кенходэн, слезы застилали ему зрение.
– Я тень - призрак! Какая часть моего сердца принадлежит мне? Сколько из этого было построено для твоих собственных целей?! Даже я чувствую силу в этой штуке... в этом твоем инструменте! Неужели я всего лишь еще один инструмент?!

– Я однажды сказал тебе, что если мы оба останемся в живых, ты будешь знать о своем прошлом столько же, сколько я знаю себя.

Голос Венсита был непреклонен, как сталь, а черты его лица были твердыми, выкованными на наковальне столетий в непримиримость, которая не просила и не предлагала пощады, и раскованная мощь волшебства горела в нем.

Кенходэн закрыл глаза, скрывая тайну своей боли. Он жаждал верить, доверять - но мог ли он? Мог ли он доверять волшебнику, который скрывал его собственное прошлое? Которое двигалось вокруг него, как пешки в какой-то огромной игре, правила которой знал только он... и не хотел объяснять? И все же он никогда не навязывал Кенходэну свою волю. Он спрашивал, предлагал, спорил и намекал, но ни разу, несмотря на весь непререкаемый авторитет его собственной легенды, он не приказывал и не подавлял чью-либо волю. Но разве это не может быть конечной манипуляцией? У Кенходэна не было возможности узнать... но разве это не определение доверия? Верить в то, что нельзя было доказать.

Он медленно открыл глаза и уставился в дикий огонь Венсита, тоскуя по силе и целеустремленности, которые поддерживали волшебника в верности делу на протяжении пыльных столетий. Это непреклонное выражение лица не давало никакого намека, никакого ключа к мыслям волшебника, но рука Кенходэна поднялась к плечу старика. Его пальцы глубоко впились в старые сухожилия, твердые и сильные, с их внутренним стержнем уверенности, и он знал ответ.

– Я доверяю тебе, - прошептал он, предлагая сердце и разум, как сокровище.

– Я знаю.
– Лицо Венсита смягчилось, и он заключил молодого человека в краткие объятия, титанические по сдержанному волшебству. Затем он отступил назад, положил руки на плечи Кенходэна и легонько встряхнул его.

– Идем, - мягко сказал он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Грифон летит

Венсит твердым шагом прошел под аркой, и Кенходэн последовал за ним, сжимая рубинового грифона, когда они вошли в самое сердце лабиринта.

Он почувствовал, как огромная сила тихо закружилась вокруг него, и зеркальные стены исчезли, словно чуждые стихийной силе этого места. Огромная пещера была выцарапана кулаками природы, втоптана в холмы капающей водой и подвижными костями земли. Волшебные огни парили над головой, наполняя воздух сверхъестественной красотой, но вечная тьма давила на него. Темное терпение пропитало камень и горькие от минералов лужи, которые рябили и журчали в такт медленным каплям нестареющей, безразличной воды. Кенходэн содрогнулся перед ночью, которая так долго скрывала пещеру, и смертность зазвенела в его костях, когда он сравнил свою жизнь с выносливостью камня и воды.

Грубый камень сталкивался с вытертой водой гладкостью в извилистых проходах тьмы, которые покрывали необработанный камень паутиной теней. Зеркально-гладкие, затонувшие водотоки отвлекали взгляд от стен и потолка.

А потом он увидел грубую, похожую на стол каменную глыбу в центре помещения и вздрогнул. Ужасная красота убийства обрела форму, воплощенную в сталь и окутанную плетеным светом. Обереги меча рябили, изгибались, танцевали, отражаясь, как гонимая ветром вода, и все же было невозможно скрыть его стройное и смертоносное совершенство, и его душа подталкивала его к этому шедевру искусства фехтовальщика, но путь преграждала Вулфра.