Чтение онлайн

Телефонный звонок прервал ее мысли. Удивившись, кто бы это мог быть в такой поздний час, Джессика резко сняла трубку после первого же звонка. Телефон стоял рядом, на тумбочке у кровати. От этого порывистого движения книги, которые лежали у Джессики на коленях, соскользнули по шелковой ткани ночной рубашки и посыпались на пол. Предприняв безуспешную попытку их поймать и задыхаясь от этого резкого движения, Джессика с трудом проговорила:

– Алло?

Услышав ее задыхающийся голос, Картер вдруг с ужасом подумал, что разбудил Джессику. Посмотрел на часы и обнаружил, что уже начало одиннадцатого. Он и не знал, что так поздно.

– Джессика? Это Картер. – Он немного помолчал. – Я, наверное, не вовремя?

Оставив безуспешные попытки удержать падающие на пол книги, Джессика прижала руку к груди, чтобы как-то унять участившееся сердцебиение.

– Нет. Нет. Все в порядке.

– Я вас не разбудил?

– Нет. Я читала. – Или, если быть до конца честной, пыталась читать. Но Картеру об этом знать было не обязательно. Она с нетерпением ждала объяснений Картера. Она не понимала, почему он звонит ей так поздно.

Картер и сам не мог бы ответить на этот вопрос. Ведь все, что он хотел сказать Джессике, свободно подождало бы пару дней. А уж до утра точно. Но он весь день думал о ней. Они так тепло попрощались, и теперь Картер просто хотел удостовериться, что их дружеские отношения все еще в силе. Он боялся, что Джессика клянет себя за то, что произошло между ними сегодняшним утром. Вот почему Картеру так необходимо было услышать ее голос.

Узнав, что он не разбудил Джессику, Картер испытал невероятное облегчение. Он облокотился о стену, где висел телефон, и прервал затянувшееся молчание:

– Как у вас дела в университете?

– Уфф! – только и смогла сказать Джессика.

– Все прошло нормально? Я хотел спросить, не сбил ли я вам рабочий настрой?

Она робко улыбнулась. Конечно же Картер не мог видеть этой улыбки, но понял, что Джессика улыбнулась, по ее голосу.

– Нет. Все в порядке. А как дела у вас?

– Великолепно. Сегодня у меня был замечательный день. Я думаю, вы приносите мне удачу.

Джессика не поверила в то, что услышала, но все же, продолжая улыбаться, спросила:

– И что же такого замечательного произошло?

Картер мысленно просмотрел свой день и не смог в нем найти ничего особенного.

– Да как вам сказать? Весь день я работал над проектами в своем офисе и сделал еще несколько незначительных дел. Но сегодня мне удивительно легко работалось.

– На вас снизошло вдохновение? – с иронией осведомилась Джессика.

– Вроде того. – Он замолчал, внезапно испугавшись: Джессика могла расценить его слова как самодовольство. – По-вашему, это звучит слишком напыщенно?

– Ну что вы! Наоборот, это так интересно! Я вам даже немного завидую: удачный день – это прекрасно.

– А как прошел ваш день? Неужели хуже моего?

Джессика задумалась, вспоминая, чем она занималась с того момента, как рассталась с Картером.

– Да нет, мой день прошел тоже отлично, – неуверенно проговорила она. – Сейчас у меня не очень много дел. Я прочитала последнюю лекцию по немецкой литературе и осталась ею очень довольна. А вот занятия, которые мне пришлось провести после лекции, сильно меня расстроили.

До разговора с Джессикой Картер представлял, что она весь день просидела за книгами. Теперь он понял, что ошибался. Почему-то ему очень хотелось узнать поподробней, чем сегодня весь день занималась Джессика.

– Чем же они вас расстроили?

– О, это вечная история! В конце каждого семестра студенты очень нервничают. Ведь их оценки целиком зависят от того, как они сдадут экзамены и контрольную работу в конце семестра. Чаще всего общий балл зависит от того и от другого. Они всеми силами стремятся получать хорошие оценки за последние две недели семестра. Если же у них это не выходит, то они любыми путями пытаются поднять свои баллы. Даже самые спокойные становятся издерганными.

– И вы были такой же, когда учились в университете?

– Конечно. Так что я их вполне понимаю. Каждого стараюсь выслушать и поддержать. Если я хорошо знаю студента, то в этом нет ничего сложного. Я могу найти его сильные стороны и доходчиво объяснить учебный материал. А если не знаю, вот тут-то и возникают трудности. Иногда работать с таким студентом равносильно тому, как в полной темноте найти верную кнопку.

Помолчав с минуту, Картер сказал:

– Вы меня поразили. Быть настолько преданной своей работе, чтобы найти правильный подход к каждому студенту, – это такая редкость. Вот в моем колледже преподаватели были совсем не такими. Они добивались от нас, чтобы мы закончили колледж с высокими баллами. Для них это было что-то вроде соревнования, чей студент достиг большего. И потому они просто давали нам материал, не вкладывая ничего личного.

Джессика знала некоторых из своих коллег, которые придерживались той же тактики. Она нисколько не оправдывала их, но попыталась объяснить Картеру причину такой невнимательности к студентам.

– Но ведь вы были старше всех, когда поступили в колледж.

– Не так уж. Мне было всего двадцать три года.

– Но у вас к тому времени был колоссальный житейский опыт, и конечно же ваших преподавателей это несколько сковывало.

Еще вчера Картер воспринял бы это замечание как вызов со стороны Джессики. Но сейчас он принял ее слова совершенно по-другому. Она хотела сказать, что он всегда был слишком самоуверен и это людей немного подавляло. А вообще он был рад, что ее тон по отношению к нему не изменился, они по-прежнему разговаривают как близкие друзья. В голосе Джессики больше не слышалось напряжения и скованности. Да и он сам чувствовал себя с ней свободней.

– Почему вы решили, что у меня был большой жизненный опыт в двадцать три года?

– Вы и в семнадцать лет уже успели познать разные стороны жизни. Это-то меня в вас больше всего и пугало.

Картины далекого прошлого пронеслись перед его глазами. Эти воспоминания вызвали у него странную смесь ностальгии и стыда за свои поступки.

– Да уж! Я хотел выглядеть бывалым малым. Господи, как же я старался это всем показать! Но я преуспел лишь в том, что отпугивал от себя людей.

– Но в вас также было и много хорошего. Посмотрите, чего вы достигли в жизни. Не могли же вы вдруг обрести все свои таланты, как только вам исполнилось двадцать лет. Вы просто зачем-то усиленно убеждали всех в собственной глупости.