Чтение онлайн

— Я ведь поступила в университет, Сара, милая, — рассудительным тоном сказала Энни. — Вряд ли стоит проделывать такой долгий путь ради пары недель. Да и вообще, я не могу себе этого позволить.

Дон Галлахер работала в «Пэчворке» целый день, а две женщины шили одежду по стандартным выкройкам. Энни ничего не делала, лишь с виноватым видом забирала прибыль, которая после погашения всех счетов и выдачи зарплаты была не такой уж и большой. Она все еще платила по закладной, и ей нужно было обеспечивать себя в течение следующих трех лет. Тем не менее она стала потихоньку откладывать деньги на поездку в Австралию.

Энни понимала, что поступает эгоистично. Она привыкла жить без детей, рана больше не кровоточила, хотя по-прежнему причиняла боль. Ей не хотелось бередить ее своей поездкой в Австралию, чтобы потом возвратиться в тупик Хезер, испытывая чувство одиночества и мучительного волнения за Дэниела. От него пришла еще одна открытка, на этот раз из Лондона, сразу после его девятнадцатилетия. Ее текст был идентичен предыдущему: «Думаю о тебе, мама».

Быть зачисленной в университет оказалось даже легче, чем Энни предполагала. Взрослым абитуриентам, в особенности женщинам, были рады в первую очередь. Энни решила поступать на курс «Американская литература». На подготовительных занятиях она научилась тому, как дисциплинировать себя и собираться с мыслями, как писать статьи.

Когда в аудитории появился Юэн Кэмпбелл, студенты, сразу же замолчав, устремили взгляды на его печальное прекрасное лицо. Темные волосы Юэна были разделены посередине пробором, словно у святого. Из его нежных, почти прозрачных глаз струился чистый свет. Он приехал в Ливерпуль из Глазго. Студенты помоложе посмеивались над его манерой поведения, но ходили слухи, что он уехал из Глазго после того, как его жена и двое маленьких детей погибли в автомобильной катастрофе. Энни была далеко не единственной женщиной, которая горела желанием заключить его в объятия и утешить.

Юэн заговорил спокойным голосом с мягким шотландским акцентом. Постепенно воодушевление, с которым он рассказывал об Эрнесте Хемингуэе, передалось остальным, и его голос зазвучал увереннее.

— При более детальном анализе произведений Эрнеста Хемингуэя становится понятно, что его талант явно переоценивают. Безусловно, он прекрасный писатель, но все же великим его назвать нельзя. Большинство его произведений было написано в Париже, чему позавидовал бы любой литератор. Этот город — самое прекрасное место на земле.

— Ты когда-нибудь была в Париже, Энни?

Лекция закончилась, и абитуриенты ленивой походкой покинули аудиторию, отправившись на обед. Энни повернулась к человеку, задавшему ей этот вопрос. Бинни Эпплби была разведенной женщиной с тремя уже взрослыми детьми. Казалось разумным держаться друг друга, когда вокруг были студенты моложе их практически вдвое.

— Я ни разу не была за границей, — ответила Энни. — Мы не могли себе этого позволить, пока дети были маленькими, а когда они повзрослели, у меня оказалось слишком много дел.

— Ничего не попишешь, такова жизнь, правда? — Бинни захихикала. Она взяла Энни под руку. — Хочешь бутерброд?

— Может, мы с тобой как-нибудь съездим в Париж, — произнесла Бинни, когда они не спеша шли по Хоуп-стрит по направлению к дорогому пабу-ресторану.

— Было бы неплохо, — вежливо сказала Энни.

В ресторане было полным-полно людей. Купив сэндвич и полпорции светлого пива, женщины стали искать свободное место. Бинни внимательно разглядывала посетителей мужского пола. Она призналась Энни, что отчаянно хочет снова выйти замуж. Похоже, для этой цели сгодился бы любой.

Они сели в конце длинного стола рядом с бизнесменами в темных костюмах, которые, впрочем, были слишком увлечены обсуждением служебных дел и не обратили на двух женщин среднего возраста никакого внимания. Энни показала фотографию внука, которая пришла из Австралии сегодня утром.

— Он так похож на моего сына, — с гордостью сказала она. — Я обязательно отошлю фото трехлетнего Дэниела, чтобы Сара смогла их сравнить.

Бинни вздрогнула.

— Не понимаю, как можно смириться с мыслью о том, что ты уже бабушка, Энни. Если подобное когда-нибудь случится со мной, я буду держать это в себе. Ой, смотри-ка! — Она махнула рукой какому-то мужчине, который только что вошел. — Это Ричард Кросс. Мы когда-то работали вместе. Ричард! — крикнула она и, взяв сумочку, сказала: — Я скоро вернусь.

— Черта с два! — пробормотала Энни. Она вынула из сумки роман «И восходит солнце» и стала читать.

— Здесь не занято?

Энни подняла глаза и увидела Юэна Кэмпбелла, учтиво стоящего напротив нее с тарелкой в одной руке и бокалом в другой.

— Нет, — сказала она.

Он явно ее не узнал. Энни вернулась к чтению романа.

Спустя несколько минут Юэн заговорил.

— Вы сегодня утром были на лекции, посвященной творчеству Хемингуэя? — Кивком головы он указал на книгу.

И когда Энни ответила утвердительно, продолжил:

— Боюсь, я еще не помню всех своих студентов в лицо, не говоря уже об именах.

— Меня зовут Энни Менин.

Его кожа была оливковой и гладкой, а глаза — словно бездонные колодцы, наполненные печалью. У Юэна были полные, как у женщины, губы. Энни подыскивала слова, чтобы случайно не воскресить в его памяти тяжелые воспоминания.

— Как вы устроились в Ливерпуле?

— Неплохо. Это очень оживленное местечко, работы невпроворот. — Он доел свой сэндвич. — А что вы думаете о книге?

— Она прелестна! — восторженно сказала Энни. И тут же закусила губу. Наверное, слово «прелестна» было не совсем то, что следовало бы использовать в разговоре с преподавателем университета. — Я раньше очень мало читала, поскольку была занята воспитанием детей. После смерти мужа свободного времени заметно поубавилось. Никогда бы не подумала, что книги, написанные столь авторитетными авторами, могут быть такими… такими интересными! Я считала, что они будут выше моего понимания, — несколько сбивчиво закончила она свою мысль.