Чтение онлайн

— Хочешь, я останусь у тебя? — предложила Сильвия.

— О Сил, пожалуйста! Мысль о том, что мне придется в одиночестве возвращаться домой, приводит меня в ужас. Я сожалею, что мы вообще посмотрели этот фильм. Да уж, ничего не скажешь, — «отвлек от грустных мыслей»! Я просто окаменела от страха!

Они поискали телефонную будку, чтобы Сильвия могла позвонить в «Гранд».

Вернувшись, она сказала Энни с циничной улыбкой:

— Сиси думает, что я не ночую дома из-за ссоры.

— Ты сказала ей, в чем причина?

— Нет, — металлическим голосом ответила Сильвия. — Пусть думает все, что угодно. Если ситуация усложнится, я просто уйду из дома.

— Ты уже запела по-другому. Прежде ты была огорчена.

— Я и сейчас огорчена, но какой смысл плакать над пролитым молоком, не так ли?

Очутившись в квартире, девушки первым делом забаррикадировали вход спомощью стола, двери в спальнях оставили открытыми настежь, а кровати пододвинули так, чтобы можно было видеть друг друга через гостиную и разговаривать в случае опасности. Свет оставили включенным.

Подруги сидели на кроватях и, как в ни в чем не бывало, болтали об одежде. Энни серьезно подумывала о том, чтобы сшить себе простой черный костюм.

На лице Сильвии читалось удивление.

— А я-то думала, что ты собираешься затянуть поясок потуже.

— Вот сошью костюм и больше ничего не буду себе покупать, — ответила Энни, — хотя я бы с удовольствием приобрела туфли на шпильках.

— Шпильки быстро ломаются. Я уже дважды сдавала свои туфли в ремонт, к тому же Сиси постоянно жалуется на вмятины, которые они оставляют на ковре. Только не вздумай покупать остроносые туфли! Одна девочка из колледжа купила такую модель. Так мы решили, что у нее деформированные пальцы ног.

Спустя какое-то время Сильвия сказала, что устала и хочет спать. Ее русые волосы тотчас исчезли под одеялом.

— Спокойной ночи, Энни.

— Спокойной ночи, Сил. Будем надеяться, что к утру ситуация улучшится.

В ответ послышалось невнятное бормотание. В голове у Энни шумело. Она неохотно легла на подушку, но так и не смогла уснуть, проворочавшись в кровати, казалось, целую вечность.

Пасхальный уик-энд прошел ужасно. В субботу девушки отправились потанцевать, однако их угрюмые физиономии, должно быть, отпугнули потенциальных ухажеров. По крайней мере, ни Энни, ни Сильвию так никто и не пригласил на танец. Они ушли во время перерыва, чувствуя себя еще более несчастными, чем когда пришли сюда. Сильвия позвонила взволнованной Сиси, чтобы сказать, что она остается у Энни еще на одну ночь.

На следующее утро подруги пошли на мессу, а потом сели в поезд, идущий до Саутпорта. Но не успели они пробыть в этом городе и пяти минут, как небеса разверзлись и полил дождь. Когда девушки спрятались от непогоды, Сильвия начала смеяться.

— Это, пожалуй, худшая Пасха в моей жизни.

— Учти, она еще не закончилась. Нам надо пережить воскресенье.

— Не хватало, чтобы случилось землетрясение!

Они расхохотались, и напряжение несколько спало.

Девушки нашли кафе и неуверенно вошли внутрь, промокшие до нитки. Сильвия заказала себе чай, присыпанное сахарной пудрой печенье и клубничный джем, которого хватило бы на четырех.

— До сегодняшнего дня я жила, находясь в плену собственных иллюзий, — сказала она, возвращаясь к разговору. — Бруно и Сиси были фантастическими родителями. Они всегда казались лучше всех. Теперь мне придется свыкнуться с мыслью о том, что они такие же, как и все остальные.

Час спустя все еще продолжал лить дождь, и, похоже, не оставалось ничего иного, кроме как возвратиться домой. Сильвия подумала о том, что самое время появиться в «Гранде», хотя бы для того, чтобы переодеться. Девушки вынуждены были признать, что порядком устали друг от друга, и поэтому решили не встречаться до следующих выходных. Энни сошла с поезда, как только он сделал остановку на Маршлэйн-стэйшн. Ей ужасно хотелось повидать тетушку Дот.

Едва переступив порог дома Галлахеров, Энни почувствовала, как у нее за спиной выросли крылья. Дождь уже прекратился, вышло солнце, и после ужина они с Дот решили прогуляться. Энни рассказала тетушке о том, что узнала о чете Дельгадо.

— Часто супруги ведут себя так, чтобы все думали, будто они любят друг друга, — рассудительно сказала Дот. — Но это делается лишь для того, чтобы скрыть трещину, которую дал их брак, не только от самих себя, но и от других. Я всегда подозревала, что между этими двумя не все гладко. — Она толкнула племянницу острым локтем. — Если бы не Берт, я бы не отказалась выручить Бруно!

— Тетушка Дот, какой же ты ужасный человек!

— Да я шучу, милая, однако ты должна признать, что он очень сексуален.

Энни собралась было преодолеть последний пролет и чуть не подпрыгнула от страха. На темной лестничной площадке прямо у ее двери кто-то сидел на чемодане.

— Привет, Энни, — радостно улыбнувшись, сказала Сильвия. — Отношения между родителями стали еще хуже. Дошло до того, что они разговаривают только через меня. Я хотела бы перебраться к тебе, если ты, конечно, не против. Обещаю, что не буду надоедать тебе своим нытьем, возьму на себя часть работы по дому и стану платить половину арендной платы за квартиру. Поверь, мы отлично поладим. А вообще, как говорится, все, что ни делается — к лучшему, и я с этим полностью согласна!

Энни Харрисон рассердилась по-настоящему лишь раз в своей жизни и с тех пор поклялась больше никогда этого не делать. Временами люди просто удивлялись ее спокойствию. Но Энни знала, что ей опасно выходить из себя, потому что тогда она теряла над собой контроль и изрекала при этом ужасные вещи, которые на самом деле не хотела говорить. Несмотря на данную клятву, наступил день, когда Энни призналась себе: она бы с легкостью убила Джереми Руперта. Но вместо этого она всего лишь залепила ему пощечину.

Девушка теперь не спускала глаз со своего босса, стараясь как можно реже попадаться ему на пути. Однако с приходом лета стало все труднее сдерживать его грязные заигрывания. Он буквально пожирал ее своими круглыми глазами, когда она садилась возле его письменного стола. И Энни снова пришлось просматривать газету в поисках новой работы.

Дни, когда мистер Руперт находился в суде, были самыми спокойными. Он приходил в офис рано, выкладывал перед Энни целую пачку писем, а потом уходил, тем самым давая ей возможность спокойно их напечатать.