Чтение онлайн

Соседки помахали друг другу. Валерия, похоже, была не прочь задержаться и немного поболтать, но Энни сказала, что ей нужно приготовить Лаури ужин.

— Я думала, твой муж сейчас работает в Манчестере.

— Так и есть, но дорога домой занимает не так уж много времени. К его приходу я собираюсь сделать запеканку из мяса с картофелем.

Лаури Менин был членом кооператива вместе с четырьмя другими, такими же, как и он, столярами. Иногда все пятеро трудились на одном участке, если там велось крупное строительство. Или же они брались за работу, для выполнения которой требовалось всего пару человек, и справлялись за день. Фред Куиллен, самый старший и дольше всех проработавший в кооперативе, со всей тщательностью контролировал общий объем имеющихся заказов. Адрес и телефон семьи Куилленов был размещен на вывеске над зданием склада в Бутле, где хранились все строительные инструменты и фургоны. Нередко члены их маленького кооператива были полностью обеспечены работой на несколько месяцев вперед. В конце месяца свой заработок они складывали в общий котел, и каждый получал равную долю, исключая сверхурочные часы, которые оплачивались в индивидуальном порядке.

В настоящее время Лаури был единственным из членов их кооператива, кого наняли на строительство роскошного дома, расположенного в предместье Манчестера.

К тому времени как муж Энни возвратился домой, уже смеркалось.

— Как дела у нашей дочурки? — спросил он, нежно поцеловав жену.

— Все хорошо. Лучше и быть не может.

— Как вкусно пахнет, любимая. Я проголодался.

Энни тут же засуетилась, заварив свежий чай, перед тем как они сели за стол и принялись за запеканку из мяса и картофеля.

Поужинав, Лаури направился в гостиную, а она стала мыть посуду. Немного погодя Энни сняла передник и присоединилась к мужу. Лаури сидел на диване с газетой в руках, но при появлении Энни, слегка улыбнувшись, оторвался от чтения. За стеной Каннингхэмы, как всегда, выясняли отношения, но в доме номер семь было спокойно. Сара безмятежно спала наверху.

Совершенно неожиданно у Энни возникло очень странное ощущение. Ей показалось, что у камина сидит не ее муж Лаури, а ее собственный отец, в безмолвном доме на Орландо-стрит. На мгновение она почувствовала головокружение. Что же вызвало столь ужасное воспоминание? Затем Лаури похлопал по дивану и сказал: «Иди же сюда, милая», и видение исчезло, но позже Энни поймала себя на мысли, что думает о Сильвии и о «Каверне», о рок-группах, ради которых они обошли вдоль и поперек весь Ливерпуль, о танцплощадках и теннисном клубе.

— Как ты думаешь, мы могли бы вечером куда-нибудь сходить? — спросила она.

Дот уже неоднократно предлагала присмотреть за ребенком.

— Ну разумеется, милая. А куда, в кино?

— Отличная идея. — Она заглянет в кинотеатр «Эхо», чтобы посмотреть, что там идет. — И знаешь, я все никак не могла придумать, какой подарок я хочу на свой день рождения. Если мы можем себе это позволить, я хотела бы граммофон.

— Тогда пусть будет граммофон, — сказал Лаури.

Было три повода устроить вечеринку. Во-первых, исполнялась вторая годовщина со дня их свадьбы, во-вторых, на носу было Рождество, а кроме того, лейбористская партия недавно одержала победу на выборах. Гарольд Уилсон, новая страсть тетушки Дот, стал премьер-министром Англии.

Сильвия посоветовала пригласить гостей в два раза больше, чем они могли принять, поскольку половина из них все равно, скорее всего, не придет. Но проблема заключалась в том, что пришли все, и в доме едва хватало места. Летом они открыли бы двери, позволив гостям выйти в сад, но на дворе стоял декабрь и на улице шел снег, поэтому все рассеялись в холле и столовой. Некоторым даже пришлось сидеть на ступеньках.

И все же каждый, похоже, веселился от души. Валерия и Крис Эндрюс танцевали под песню «Good Golly, Miss Molly». Лаури, радушный хозяин дома, лучезарно улыбался всем, кто попадался ему на глаза.

— Клево, сестричка. — Мари вошла в кухню и принялась уплетать пирожок с мясом.

Энни нарезала хлеб для сэндвичей. Она приготовила мало еды.

— А я думала, что ты больше не употребляешь таких слов, как «клево».

— Ливерпульский диалект становится очень модным в Лондоне. Люди постоянно просят меня сказать что-нибудь на нашем сленге. Когда я им говорю, что моя сестра была в «Каверне» в ночь его открытия, их это ужасно впечатляет.

Мари приехала сегодня утром и планировала остаться на несколько ближайших месяцев. У нее была небольшая роль в пантомиме в театре «Эмпайр». Вовсе не о пантомиме мечтала Мари, отправляясь в Лондон в поисках славы, однако, как она сказала, пожав плечами, это было лучше, чем ничего. Она привезла с собой своего друга актера, который собирался остаться только на Рождество. Клайв Хоскинс был настоящим Адонисом. У него была смуглая кожа, идеальные черты лица и ореол из золотистых кудрей. Энни просто не смогла возразить, когда они заняли двуспальную кровать в комнате для гостей — моральные принципы сестры были ее личным делом. Когда Энни спросила, насколько серьезны их отношения, Мари лишь сказала: «Клайв мой друг. Он мне очень нравится».

Мари недовольно скривилась.

— Что на тебя нашло? Почему ты носишь это платье, сестренка? Оно выглядит старомодным, особенно с туфлями на плоской подошве. И почему бы тебе не сделать что-нибудь со своими волосами? Они остались такими же, как в детстве.

— Неужели я так ужасно выгляжу? — Энни в смятении поднесла руку к голове. — Я собиралась поднять волосы наверх, но тут начали приходить гости, и я даже не успела нанести макияж. Я сшила это платье к своему совершеннолетию. Мне казалось, что оно выглядит очень нарядным.

— Такая длина вышла из моды уже много лет назад.

Зато Мари действительно выглядела очень модной. На ней было черное строгое платье с дерзко-сексуальным глубоким V-образным вырезом, обрамленным прелестными черными кружевами с зубчатой каймой. Юбка была немного выше колен. Темные волосы Мари были коротко подстрижены.

— Я спрошу Лаури, можно ли мне купить ткань для нескольких новых платьев.

— Не спрашивай его, сестренка. Просто скажи, что тебе нужно больше одежды.

Легкой походкой в кухню вошла Сильвия. На ней было ослепительное розовое платье, оставлявшее одно плечо обнаженным. Край одежды был обшит серебристой тесьмой. Наряд дополняли серебристые сандалии с заостренным носком. Мари тут же удалилась, и Энни стало интересно: неужели эти двое все еще помнят, почему они не любят друг друга.

— Больше вина, — пропела Сильвия. — Белого для меня и красного для Эрика, и ради всего святого, Энни, выходи из кухни и повеселись. Мы все слишком хорошо проводим время, чтобы думать о еде. Ты выглядишь утомленной.