Чтение онлайн

– Нет, – с печальной улыбкой сказал Калеб.

Капитан протянул юноше жалкую сумму, заработанную за год тяжелого труда в море.

– Разрешаю тебе оставаться на борту, пока судно снова не выйдет в море.

Спускаясь по трапу, капитан испытывал жалость к несчастному молодому человеку, но вскоре выбросил эти мысли из головы и стал думать о собственном многообещающем будущем.

Примерно в то же самое время, сидя в убогом баре в нескольких кварталах от китобойного судна, Стрейтер тоже размышлял о будущем, но гораздо более мрачном. Зазывала ярмарочных аттракционов был сломлен и почти разорен. Он отхлебывал эль из кружки, и тут в бар ворвались матросы с «Принцессы», чтобы напиваться с тем же азартом, с каким убивали китов. Стрейтер навострил уши и с интересом прослушал историю Калеба Ная, новичка, которого проглотил кит. Посетители бара громко выражали свое недоверие.

– А где сейчас ваш Иона? – закричал один из завсегдатаев, перекрывая общий шум.

– Сидит в темноте на китобое, – ответили ему. – Можешь сам убедиться.

– Единственное, что я хочу увидеть, – захохотал завсегдатай, – это еще одну кружку эля.

Стрейтер выскользнул из шумного бара в тишину ночи и пошел на берег. По трапу поднялся на освещенную фонарями палубу «Принцессы». Калеб стоял у поручня и смотрел на огни Нью-Бедфорда. Черты лица молодого человека были неразличимы, но, казалось, светились бледным светом. В Стрейтере встрепенулось чутье балаганщика.

– У меня есть к тебе предложение, – сказал Стрейтер молодому человеку. – Если примешь его, я сделаю тебя богатым.

Калеб выслушал предложение Стрейтера и оценил его возможности. Через несколько недель по всему Нью-Бедфорду висели афиши и плакаты, выполненные в стиле, типичном для цирка, с объявлением:

Стрейтер снял для первого представления зал – и был вынужден отказать сотням желающих. На протяжении двух часов Калеб, стоя перед движущейся диорамой с гарпуном в руке, рассказывал свою волнующую историю.

На деньги, заработанные Калебом в плавании, Стрейтер нанял художника, который довольно точно изобразил действие на длинном куске ткани шириной несколько футов. Холст освещался сзади; медленно разворачиваясь, он изображал Калеба в вельботе, нападение кита, фантастическую картину – ноги, торчащие из челюстей гигантского млекопитающего. Были также изображены экзотические острова, поросшие пальмами.

Представление развлекало публику в церквях и городах по всему Восточному побережью. Стрейтер продавал буклеты, в которых ради оживления истории изображались полуголые туземные девушки. Через несколько лет Стрейтер и Калеб отошли от дел; к этому времени они были богаты, как самые удачливые капитаны-китобои.

Стрейтер купил в Нью-Бедфорде дом, а Калеб – особняк, похожий на свадебный торт, в деревушке Фэйрхевен на другом берегу залива в городе китобоев. Из башенки на крыше он наблюдал за отплытием и возвращением китобоев. И редко появлялся на улице при свете дня.

Выходя из дома, он закрывал голову и лицо капюшоном.

Соседи прозвали его Призраком; однако они оберегали уединение своего доморощенного Ионы, потому что Калеб стал щедрым благотворителем: он использовал свое богатство на строительство для общины школы и библиотеки.

Хозяин провел Стрейтера в большую комнату, совершенно пустую, если не считать удобного вращающегося кресла в центре. Вдоль стен располагалась диорама из балагана. Сидя в кресле, можно было поворачиваться и видеть историю «живого Ионы» от начала до конца.

– Ну, что думаешь? – спросил Калеб друга.

Стрейтер покачал головой.

– Мне почти захотелось снова пуститься в дорогу с этим представлением.

– Давай поговорим об этом за стаканом вина, – сказал Калеб.

– Боюсь, у нас нет на это времени, – ответил Стрейтер. – Я к тебе с весточкой от Натана Доббса.

– Старшего сына капитана?

– Верно. Его отец умирает и хочет тебя видеть.

– Умирает! Не может быть! Ты сам говорил, что капитан здоров и силен, как молодой бычок.

– Его свалила не болезнь. На одной из его фабрик произошел несчастный случай. Упал ткацкий станок и раздавил ему ребра.

Со старческого лица Калеба сбежала последняя краска.

– Когда я могу его увидеть? – задал вопрос он.

– Надо ехать немедленно, – произнес Стрейтер. – Ему недолго осталось.

Калеб встал с кресла.

– Возьму пальто и шляпу.

Дорога к дому Доббса огибала Нью-Бедфордскую гавань и поднималась по Каунти-стрит. Подъездной путь и улица были уставлены экипажами. Натан Доббс встретил Калеба и Стрейтера у двери и поблагодарил за быстрый приезд. Он был высок и худощав, копия отца.

– С сожалением узнал о болезни вашего отца, – сказал Калеб. – Как капитан Доббс?

– Боюсь, он уже не жилец. Я отведу вас к нему.

В просторной гостиной и примыкающих к ней коридорах толпились десятеро детей капитана и его бесчисленные внуки. Когда вошел Натан Доббс в сопровождении Стрейтера и необычной фигуры в капюшоне, все замолчали. Натан пригласил Стрейтера располагаться поудобнее и отвел Калеба в комнату капитана.

Капитан Доббс лежал в кровати, возле него хлопотали жена и семейный врач. Они хотели, чтобы в комнате было темно, как диктовала тогдашняя медицинская практика, но капитан настоял на том, чтобы шторы раздернули и впустили солнце.

Луч медового осеннего солнца упал на морщинистое лицо умирающего. Хотя его львиная грива кое-где стала серебристо-серой, лицо выглядело моложе, чем можно было ожидать от человека шестидесяти с лишним лет. Но взгляд Доббса был отчужденным, далеким, словно он уже видел приближающуюся смерть. Жена капитана и врач отошли, Натан задержался у двери.

Доббс увидел гостя и сумел улыбнуться.

– Спасибо, что пришел, Калеб, – сказал капитан. Голос его, когда-то гремевший на корабле, превратился в хриплый шепот.