Чтение онлайн

Шабирон ликовал:

— Вы понимаете, господин следователь? Шалю услышал шарканье ног. Только что он мне уточнил, что при этом был и другой звук — мягкий, схожий с тем, что возникает, когда на тротуар падает тело. Ну-ка повтори, Шалю.

— Все правильно.

— Почти сразу же после этого кто-то двинулся в сторону улицы Репюблик, где расположено кафе «У почты».

У меня есть и другие свидетели, ожидающие в приемной, все они посетители заведения, находившиеся там в тот момент. Было десять минут одиннадцатого, когда туда ворвался доктор Верну и молча направился к телефонной кабине. Он с кем-то переговорил, вышел и, завидя доктора Жюсьё, игравшего в карты, что-то шепнул тому на ухо.

Жюсьё, обращаясь к посетителям, громко воскликнул, что совершено преступление, и все выбежали на улицу.

Мегрэ наблюдал за своим другом Шабо, его лицо окаменело.

— Вы схватываете, что это означает? — продолжал инспектор с какой-то агрессивной радостью, как если бы он кому-то персонально мстил. — По словам доктора Верну, тот увидел на тротуаре почти уже остывшее тело и бросился в кафе «У почты» с намерением оповестить полицию. Если бы все так и происходило, шаги с улицы послышались бы дважды, и Шалю, не смыкавший глаз, отметил бы это. Шалю не состоит на криминальном учете. Он уважаемый учитель. И не имеет причин выдумывать небылицы.

Мегрэ по-прежнему не откликался на призыв вмешаться, о чем его взглядом умолял друг. Последовало довольно длительное молчание. Видимо, стремясь хоть чем-то его оправдать, следователь черкнул несколько слов в лежавшем перед ним досье и, когда поднял голову, не мог скрыть охватившего его напряжения.

— Вы женаты, месье Шалю? — тусклым голосом спросил он.

— Да, месье.

Было заметно, что оба настроены враждебно по отношению друг к другу. Шалю тоже был как натянутая струна, придерживался вызывающего и резкого тона. Казалось, он бросает вызов судье: а ну-ка попробуй, дескать, опровергнуть мои показания.

— Дети есть?

— Нет.

— Ваша жена была с вами прошлой ночью?

— В той же самой кровати.

— Спала?

— Да.

— Вы легли в одно с ней время?

— Как обычно, когда мне не нужно корпеть над домашними заданиями учеников. Вчера была пятница, и тетрадей вообще не было.

— В котором часу вы и ваша супруга отошли ко сну?

— В половине десятого, может, несколькими минутами позже.

— Вы всегда так рано ложитесь?

— Мы встаем в пять тридцать утра.

— Зачем?

— Потому что пользуемся предоставленной всем французам свободой пробуждаться тогда, когда им заблагорассудится.

Мегрэ, с интересом наблюдавший за ним, готов был поспорить, что преподаватель занимается политикой и состоит в какой-нибудь левой партии, даже, вероятно, один из активистов. Он относится к тем людям, которые принимают участие в шествиях, выступают на митингах, бросают в почтовые ящики листовки и отказываются «проходить», когда слышат это слово от полиции.

— Значит, в девять часов тридцать минут вечера вы оба легли спать и, как я полагаю, заснули.

— Мы еще минут десять разговаривали.

— Это подводит нас к без двадцати десять. После чего оба погрузились в сон?

— Только жена.

— А вы?

— Я нет. Засыпаю с трудом.

— Получается, что, когда услышали шум на тротуаре в тридцати метрах от вас, вы еще бодрствовали?

— Именно так.

— И даже не дремали?

— Нет.

— То есть вовсе не смыкали глаз?

— Я был в состоянии, достаточно активном для того, чтобы уловить шум типа топанья на месте с последующим падением тела.

— Шел ли дождь?

— Да.

— Живет ли кто-нибудь над вами?

— Нет. У нас верхний этаж.

— Тогда должны были слышать, как дождь барабанил по крыше?

— К этому привыкаешь и в конце концов не обращаешь внимания.

— Как и на шум воды, стекающей по водосточной трубе?

— Конечно.

— Получается, что те звуки, о которых вы рассказали, всего лишь часть общего фонового гула?

— Но есть существенная разница между журчаньем воды, шарканьем ног или стуком ударившегося оземь тела.

Но следователь не собирался отказываться от дальнейших попыток запутать свидетеля.

— И вы не поднялись с кровати любопытства ради?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы живем недалеко от кафе «У почты».

— Не понимаю.

— Вечерами перебравшие в нем люди частенько проходят мимо нашего дома и порой грохаются на тротуар…

— И остаются там лежать?

Шалю не нашелся, чем сразу же парировать этот вопрос.

— Раз вы говорили о топанье, то, как я полагаю, вам показалось, что на улице находилось несколько человек, во всяком случае не менее двух?

— Сие очевидно.

— Но только один удалился в сторону улицы Репюблик. Так?

— Считаю, да.

— Поскольку имело место преступление, в момент шарканья ног в тридцати метрах от вашего дома стояли, как минимум, два человека. Вы следите за моей мыслью?

— Не так уж это трудно.

— И вы ясно слышали, что ушел оттуда только один?

— Я уже говорил об этом.

— А когда вы осознали, что они приближаются? Вместе ли они шли? От улицы Репюблик или со стороны Марсова поля?

Шабирон пожал плечами. А Эмиль размышлял, его взгляд ужесточился.

— Я не слышал, как они подходили.

— Ну не воображаете же вы, что они долгое время торчали под дождем, причем один дожидался, когда ему будет сподручнее прихлопнуть другого?

Учитель сжал кулаки:

— И это все, что вы нашли в ответ на мое заявление? — процедил он сквозь зубы.