Чтение онлайн

«В какой-то момент, вскоре после твоего ухода из дома на улице Рабле, хозяин особняка пробрался в домашний винный погребок, и Арсен видел, как он оттуда вернулся с бутылкой коньяка „Наполеон“, который в семье Курсонов бережно хранили на протяжении жизни двух поколений».

На этом месте Мегрэ не смог удержаться от улыбки.

Ради последней своей выпивки Юбер Верну не довольствовался каким-то там банальным крепким напитком!

Он выбрал то, что считалось в доме самым редким, бутылку весьма почтенного возраста, которую хранили, рассматривая ее в известной степени как залог и символ древнего дворянского рода.

«Когда дворецкий явился к нему, известив, что ужин подан, у Юбера глаза уже налились кровью, а взгляд блуждал с предмета на предмет. Величественным театральным жестом он распорядился оставить его в покое, воскликнув:

— Пусть эти стервочки откушают без меня!

Они и сели за стол без него. Но примерно через десять минут из его апартаментов стал доноситься глухой шум. Послали Арсена выяснить, в чем дело, но дверь оказалась закрытой на ключ, а Верну у себя в комнате бесновался, ломая все, что попадало под руку, и вопя дикие непристойности.

Как только это довели до сведения его свояченицы, она немедленно предложила:

— Через окно…

Никто из родственников не шелохнулся, все остались в столовой на своих местах, только Арсен вышел во двор.

Окно было приоткрыто. Слуга раздвинул шторы. Верну его увидел. Но он уже держал в руках бритву.

Юбер снова воскликнул, чтобы его не беспокоили, что ему все до чертиков надоело, и, как рассказал Арсен, продолжал сыпать такими похабными словами, которых никогда не приходилось слышать из его уст.

Дворецкий стал звать на помощь, поскольку не осмеливался сунуться в комнату, а его хозяин тем временем принялся вскрывать себе вены на запястье. Брызнула кровь.

Верну с ужасом взглянул на этот фонтан и сразу сник, уже ничему более не противясь. Спустя несколько мгновений он обмяк и рухнул без сознания на ковер.

С тех пор он упорно отказывается отвечать на какие-либо вопросы. На следующий день, уже в больнице, его застали за тем, что он потрошил свой матрас, в связи с чем врачи были вынуждены запереть его в обитой тканью камере.

Из Ниора приехал Депре, психиатр, чтобы сделать первичный осмотр; завтра он намерен проконсультироваться со специалистом из Пуатье.

Согласно его выводам, налицо явное помешательство, но с учетом того отклика, который это дело получило в наших краях, психиатр предпочитает принять все необходимые меры предосторожности.

Со своей стороны я выдал разрешение на похороны Алена. Они состоятся завтра. Девица Сабати все еще в больнице и чувствует себя превосходно. Не знаю, как с ней поступить. Ее отец работает где-то во Франции, но разыскать его никак не удается. Отослать ее обратно по-прежнему местожительству не могу, так как она до сих пор не отказалась от мысли покончить с собой.

Матушка подсказывает, а не взять ли ее служанкой к нам в дом, чтобы несколько облегчить работу Розе, которая становится уже старенькой. Боюсь, что люди…»

В то утро Мегрэ так и не успел дочитать письмо, поскольку ему привели на допрос важного свидетеля. Он сунул письмо в карман. И что с ним потом сталось, так никогда и не узнал.

— Кстати, — сказал он вечером жене, — я получил весточку от Жюльена Шабо.

— И что он пишет?

Мегрэ поискал письмо, но не нашел его. Оно, должно быть, выпало, когда комиссар вытаскивал платок или кисет с табаком.

— Они собираются нанять новую служанку.

— И все?

— Почти.

И только спустя после этих событий довольно много времени Мегрэ, как-то обеспокоенно глядя в зеркало, прошептал:

— Я пришел к выводу, что он постарел.

— О ком ты говоришь?

— О Шабо.

— Сколько ему сейчас?

— Он моего возраста, разница где-то в пару месяцев, не более.

Мадам Мегрэ наводила порядок в комнате, как это делала всегда, прежде чем отправиться спать.

— Лучше бы он женился, — сделала она безапелляционный вывод.