Мегрэ в тревоге
Шрифт:
Юбер Верну вытер вспотевший лоб:
— Ален ее убедит. — И добавил, повернувшись к Мегрэ: — Не знаю, есть ли у вас дети. Но в больших семьях наверняка всегда так. Каждый тянет одеяло на себя. У каждого свои заботы, свои предпочтения…
Он оказался прав: Ален все же уговорил супругу, невзрачную, немного полноватую женщину с покрасневшими от слез глазами.
— Извините меня… — обратилась она к свекру. — Дети доставили столько хлопот…
— Гувернантка, кажется…
— Давайте поговорим на эту тему завтра.
— Комиссар Мегрэ…
— Очень рада.
В отличие от прочих она протянула руку, но какую-то вялую, холодную как лед.
— Ну что, играем?
— Давайте.
— Кто участвует?
— Вы уверены, комиссар, что не хотите составить нам компанию?
— Абсолютно.
Жюльен Шабо, как завсегдатай в этом доме, уже тасовал карты, раскладывая их посередине зеленой обивки столика.
— Люсиль, начинайте жеребьевку.
Та открыла короля, ее зять — валета. Следователь и жена Алена — соответственно тройку и семерку.
— Мы вместе.
Прошло уже почти полчаса, но в конечном счете все наконец-то заняли свои места. Сидя в своем углу, Изабелла Верну ни на кого не смотрела. Мегрэ устроился несколько в стороне, позади Юбера Верну, чью игру он прекрасно видел, одновременно посматривая и в карты его свояченицы.
— Пас.
— Одну треф.
— Пас.
— Одну червей.
Доктор стоял с видом человека, не знавшего, куда себя деть. Все находились при исполнении обязанностей. Юбер Верну чуть ли не силой собрал их сегодня вместе, чтобы придать дому — возможно, специально для комиссара — видимость нормальной жизни.
— Ну что ты застрял, Юбер!
Это партнерша призвала хозяина к порядку.
— Простите! Две треф.
— Вы уверены, что не следовало заказать три? Я ведь объявила одну червей на ваши трефы, что означает по меньшей мере…
С этого момента игра захватила Мегрэ. Не столько она сама по себе, сколько то, как в ней проявлялись характеры каждого из участников.
Его друг Шабо, к примеру, все делал с регулярностью метронома, его объявления были такими, какими им и следовало быть — без запальчивости, но и без боязни. Он вел себя спокойно, не делая партнерше никаких замечаний. Разве что когда молодая женщина неверно отвечала на его ходы, на лице следователя проступала легкая досада.
— Прошу прощения. Я должна была ответить тремя пиками.
— Не имеет значения. Вы не могли знать, какие карты у меня на руках.
Уже с третьего тура он объявил и успешно провел малый шлем и тут же извинился за это:
— Уж слишком просто. Удачный расклад карт.
А супруга доктора отвлекалась, пытаясь затем вновь включиться в игру, в отдельных случаях оглядывалась, как бы прося прийти ей на помощь. Случалось, она даже поворачивалась к Мегрэ и, указывая пальцем на карту, спрашивала его совета.
Она явно не любила бридж и участвовала в игре лишь потому, что была необходимость в четвертом участнике.
Люсиль, напротив, подавляла своей личностью. Именно она после каждого хода делала комментарии, отпуская кисло-сладкие замечания.
— Раз Жанна объявила две червей, вам надлежало знать, как тогда следовало рисковать. У нее на руках неизбежно была червонная дама.
Впрочем, она была права. Всегда. Казалось, ее черные глаза просвечивали рубашки карт.
— Что с вами сегодня, Юбер?
— Да…
— Вы играете как начинающий. Едва слышите, что объявляют. Мы могли бы сейчас выиграть тремя взятками без козыря, а вы запросили четыре треф, и ничего не вышло.
— Я ожидал, что вы…
— Я не должна была вам говорить о своих бубнах, это вам следовало…
Юбер Верну пытался восстановить свое реноме. Он поступал как те игроки в рулетку, кто, раз потерпев фиаско, надеются на везение с минуты на минуту и пробуют все номера, негодуя всякий раз, когда выпадает число, которое они только что отыграли.
Он почти всегда завышал свои шансы, рассчитывая на карты партнера, а когда из этого ничего не получалось, нервно покусывал кончик сигары.
— Уверяю вас, Люсиль, что я был абсолютно прав, анонсируя сразу две пики.
— Если не считать, что у вас не было тузов — ни пикового, ни бубнового.
— Но зато у меня…
Он перечислял свои карты, кровь приливала к его лицу, в то время как она смотрела на него с лютой холодностью. Пытаясь как-то выплыть, он объявлял все более рискованно, так что это стало уже походить больше на покер, чем на бридж.
В какой-то момент Ален отлучился и подошел к матери. Потом вернулся и встал за спинами игроков, рассматривая без всякого интереса их карты выпуклыми, замутненными очками глазами.
— Вы разбираетесь в этом, комиссар?
— Знаком с правилами. Способен следить за партией, но не играть.
— И она вас интересует?
— Весьма.
Он глянул на Мегрэ более внимательно, вроде бы понял, что интерес того вызван намного более поведением игроков, нежели самой игрой, и взглянул на отца и тетку со скучающим видом.
Шабо и жена Алена выиграли первый роббер.
— Меняемся? — предложила Люсиль.
— Если только не возьмем реванша в таком же составе.
— Предпочитаю сменить партнера.
Это было ошибкой с ее стороны. Ибо теперь Люсиль пришлось играть в паре с Шабо, который ошибок не допускал, а значит, лишил ее возможности подпускать свои шпильки. Жанна играла откровенно плохо. Но, возможно, по той причине, что она неизменно занижала свои анонсы, Юбер Верну выиграл два раза подряд.
В общем-то это было не совсем так. Конечно, игра у него шла. Но если бы он не объявлял так смело, то не выиграл бы, ибо ничто не позволяло ему надеяться, что у партнерши именно такие карты, на которые он рассчитывал.